Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

- Ну попробуй, - процедила сквозь зубы Виолетта и метнулась вперед быстрее ветра. Лезвие ее рапиры опустилось на голову одному из подпевал, но тот успел увернутся, достав из ножен какой-то очень странный меч, больше похожий на шашлычную вилку.

В этот же момент на арене прозвучал панический крик:

- Спасите, кто может!

Это был Ганс. Не удивительно - Глэйн был в десять раз выносливей его, и это лишь вопрос времени, когда крестьянин больше не сможет убегать, и примет удар Егеря грудью, ногой, рукой, лишится левого уха и т.

«Три тысячи морских, какого лешего я не могу призвать силу Героя?!» – задыхаясь, подумал Ганс, и в этот же момент его ноги споткнулись о ровное место. Парень кубарем полетел по арене, замерев в нескольких сантиметрах от тупого гроба.

Над ним блеснуло лезвие Глэйна.

Оно бы пронзило его насквозь, если бы между ними внезапно не возник люцернский молот.

- Ты! – яростно воскликнул Егерь.

Возле них оказался запыхавшийся, весь мокрый до мозга костей Альфред. Каким образом здоровяк сумел добраться до арены было загадкой – но вот он здесь.

- Ганс, вставай скорее!

- Встаю-встаю. Ты, кстати, не знаешь, как пользоваться этой штукой? – кивнул он в сторону гроба, но ответа не поступило. Ведь Глэйн резко бросился вперед, и Альфред попросту не успел ничего сказать. Егеря сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть.

- Я убью вас обоих! – заверещал Глэйн, кажется, совершенно теряя любое самообладание. Он попытался выбить из рук Альфреда молот, но здоровяк легко отбросил его за счет большего веса.

Осознав, что с тут ему ничего не светит, Глэйн развернулся и бросился в сторону крестьянина. Все произошло слишком быстро: удар, рывок, удар, уворот - Ганс теряет равновесие, снова быстрый удар, пронзительный крик и…

- А-ну немедленно прекратить!

Этот голос прозвучал одновременно отовсюду и из ниоткуда. Как нож он пронзил воздух и пространство, вмиг остановив всех дерущихся, в том числе и Глэйна, который, еще бы секунда, и проткнул бы Гансу Фрицу Михельмансу грудь.

Все замерли и уставились в сторону широкой арки коридора, в которой стоял, гневно уперев руки в бока, высокий старик, чья борода доходила практически до самого пола. Он был стройным и худым, носил коричневую накидку, а его волосы были затронуты слабой сединой, что характерно для эльфов, так как старели они в несколько раз медленнее обычного человека.

Он стоял словно мраморная статуя посреди обломков древнего храма – единственный и неповторимый.