Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

- Ты??

«Боже, какой наивный дурак. А вдруг она просто перекрасила их??» - подумал про себя крестьянин, однако отвлечение работало – Софраниск уже почти вплотную подошел к церковнику, что держал Виолетту. В зубах у него была большая деревянная дубинка.

- Ты!!! – резко завопил Малау. – Твоя жизнь вместо ее!!!

- Эй, ты что совсем с ума сошла, дура? – пришла очередь бывшей королевы Кларита вставить несколько слов.

- По рукам, - отвечала Айка, отдавая меч в руки Гансу, у которого на лице было написано: «нипанимаю нечиго из праисхадящиго», однако затем девушка еле заметно подмигнула ему, и крестьянин вспомнил.

Вспомнил, что это не единственное оружие Айки! Она ведь еще владеет магией!

- Иди сюда, я отпущу ее тогда, когда удостоверюсь, что ты никуда не сбежишь!

Айка неспешно двинулась вперед, и все как будто застыло в немом трансе. Время остановилось! Ганс затаил дыхание, и действо началось, как в настоящем кукольном театре.

Сначала на голову церковника, что держал бывшую королеву Кларита опустилась тяжелая дубина, и его обмякшее тело свалилось наземь.

Дальше некто в черном внезапно выбивает из рук крестьянина меч Айки – его лезвие блестит в свету желтых фонарей. Затем, понимая, что его обманули, Отец Малау замахивается булавой, но дочь Эриха Четырнадцатого легко останавливает безумца магией. После чего кричит Виолетта:

- Сзади!! Сзади, Эрих!!!

Айка разворачивается, видит перед собой черный шлем и чувствует, как клинок ее меча, пронзает ее тело насквозь.

- Твое Счастья не здесь, Ганс Фриц Михельманс!! – с яростью и одновременно болью возопил Барон «Железная Маска», прокручивая стальное лезвие.

- Не-ет!!! – взвыл крестьянин, бросаясь вперед.

- И никогда не было! – он вытаскивает меч из тела девушки, а в его руках появляется все та же черная книга с бронзовым ободком.

- Ублюдок! – только и успел выкрикнуть Ганс, покуда на его глазах, Барон исчезал в открывшемся портале. – Нет! – он приложил все свои силы, но успел лишь зацепить руками пустоту, что осталась на месте магического коридора.

– Н-е-ет! Что же… что же… я наделал??

Парень бросился на колени перед умирающей Айкой. На его глазах выступили слезы.

– Черт! Черт! Если бы я только мог использовать свою силу! – простонал он. – Если Мог использовать свою силу! Я-я-я!.. Я и правда бесполезен!

- Дура…, - тихо прошептала ему дочь Эриха Четырнадцатого, осторожно беря парня за руку. – Не смей говорить такое о себе, - жизнь уходила из нее, как из увядающего цветка розы.