Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

Он как будто смотрел в саму суть истины, а если быть точнее – прямо на него.

- Все порядке, Одуванчик? – осторожно спросил безумный гений, гроза всех мозгов и народов.

- Д-да… - машинально ответил Альфред, параллельно понимая, что отзывается на совершенно иное имя. – Просто задумался, Ганс. Прости.

- Бывает. Главное – это держать хвост пучком.

И вот Альфред, наконец, проснулся. Окончательно, полностью, так сказать, обнаружив себя среди высоких деревьев, пламени яркого костра и нескольких людей, греющихся у него.

- Где я?! – машинально выпалил здоровяк, вспоминая, что пришло время бояться.

Пятерка вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и с некоторой осторожностью уставилась на Альфреда, который с некоторой осторожностью смотрел ей в ответ.

- Хех, и правда, бессмертный, - заметил Карбор, нависая над здоровяком. – Интересно, это вообще законно?

- Что законно? – как не в себя спросил Егерь.

Кажется, его мозг еще не полностью вышел из глубокой семичасовой дремы, в которую его загнала временная смерть.

- Хотелось бы нам знать, - отвечал Ганс, подкидывая в костер поленьев.

Альфред осторожно поднялся и сел на ноги, мотая во все стороны головой. Только сейчас до него начало доходить, что происходит. Он был в окружении своих друзей, устроивших привал на небольшой полянке в чаще леса. Костер горел ярко, на нем жарился свежо-зарезанный кабан со специями. Аре, Шейла и Карбор смотрели на него, как на динозавра, что чудом уцелел после вселенского Армагеддона - Виолетта же, Ганс и Софраниск делали вид, что динозавр – на самом деле редкая, но вполне обычная птица.

- Значит, я все-таки умер? – наконец выдавил из себя Егерь.

- Ага, пульса часов шесть не было, - отвечала из-под лба Виолетта, чистившая нынче свою измазанную в крови рапиру.

- Как и половину твоего туловища, кстати, - заявил Софраниск.

Все посмотрели на него укоризненно, а Шейла с Гансом – даже возмущенно.

- Что не так? – отчеканил единорог, веляя длинным хвостом.

- Хватит, – резко оборвал его крестьянин. – Давайте о всех кровавых подробностях поговорим чуточку позже, ведь у нас есть дела поважнее этого, - Ганс приосанился. Он любил, когда его слушают, а на его просьбы заткнуться – отвечают покорным пониманием. Жаль, правда, что так происходило не всегда, но ради Егеря – уж извольте постараться.