Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

В документе действительно было написано это странное название, а также кое-какие другие инструкции. – Как только нас введут в курс дела – дальше все будет зависеть от нескольких факторов. Первое – где находиться сама фабрика. Второе – как в нее пробраться. Третье – как ее уничтожить. Нам крупно повезет, если посредник знает количество местных работяг, которые круглосуточно варят в своих чугунных котлах эти «камушки смерти». Если же нет – с самого начала мы займемся тем, что разведаем обстановку. Мы должны будем узнать все, вплоть до того, кто что сегодня ел на завтрак.

У меня уже был горький опыт неподготовленности, а поэтому…

- Это, когда мы с тобой в катакомбах встретились, Ганс? – спросил Стивен.

- Да, - сухо ответил крестьянин.

- Хе-хе, мы тогда чуть вас не убили.

- Можно, пожалуйста, без ностальгических воспоминаний?

- Я бывал пару раз в Бобмра, - сказал Аре. – Но даже не представляю, где там может находиться целая фабрика с этими штуками.

- Вас когда-нибудь отсылали на дежурство в Бобмра? – спросил Ганс у Альфреда с Шейлой.

- Нет, - покачал головой здоровяк. – Меня в основном отправляли на северо-восток.

-А меня на северо-запад, - промурлыкала девушка, проведя тонким пальчиком по груди Ганса Фрица Михельманса.

- «А меня на северо-запад», - прокряхтела, словно старая бабка, Виолетта.

Крестьянин покраснел. Аре закатил глаза. Альфред сделал вид, что безумно заинтересован гладким деревянным полом телеги, полном столь редкой и столь уникальной по своей природе соломы. Где-то из-за кулис донесся ликующий возглас Софраниска.

В это же время телега налетела на камушек, и общая атмосфера несколько успокоилась. Если выглянуть наружу – то можно было бы увидеть, что нынче караван окружали далекие травянистые поля, слева и где-то за три девять земель от которых виднелись горы, вершины которых окрасились синевой.

Солнце уже стояло высоко, ехали они около пяти часов. В округе не видно ни души – одинокие деревья – вот единственные встречные, что время от времени поднимали свои головы, кивая проезжающему мимо обозу.

Их листья шелестели и Гансу отчего-то становилось невероятно грустно. Странное ощущение, он уже и не помнил, когда последний раз просто наслаждался проходящей мимо него жизнью. Впрочем, а что у него была за жизнь? Он не помнил, ведь его память хранила воспоминания лишь нескольких последних лет. Ни больше, ни меньше.

Кажется, предательская грусть отразилась у него на лице, так как все окружающие вдруг ни с того ни сего притихли.