К вопросу об искоренении чудовищ, или О рыцаре странном странная сказка

И работа на высоте оказалась, мастер даже герб без ошибок нарисовал на каждой пластинке, благородной сталью.

Принцесса бросила визитку на пол и ногой пнула её в дальний угол пещеры.

После этого она ещё раз ткнула в драконессу веником, и сделала огромный глоток из невесть как появившейся в её руках чаши. И ещё один, и ещё. А опустевшую чашу швырнула к визитке. И, широко открыв рот, — так, что рыцарь даже разглядел пятнышко кариеса на зубе мудрости, — по-богатырски рыгнула.

Драконесса ещё плотнее прижалась к стене, а по пещере разнёсся мощный бражный дух.

Винсант крепко задумался… Хотя… Чего уж темнить? Просто впал в ступор. Или, по-научному, когнитивный диссонанс. В его черепной коробке никак не желали увязаться в целое мысли о нетипичности и девиантности поведения стереотипных образов, привитых всякому уважающему себя благородному рыцарю десятками поколений благороднейших учёных мужей…

Мысли его прервала принцесса:

— Ну и чё ты сюда припёрся?

— Я? .. Хм… — откровенно говоря, Винсант не ожидал такого вопроса… Но на то он и был потомственным рыцарем, чтобы уметь выкручиваться из подобных каверзных ситуаций.

Принцесса с сомнением оглядела закованного в броню из чистейшей благородной стали Гроссеншпиллера и прикрыла нос ладонью.

— Эт от тебя так несёт? Решил чудовище выкурить опасными химреактивами? Или нас тут всех перетравить?

— Это повар всё виноват… В трактире неподалёку похлёбку бобовую кушал… — попытался оправдаться рыцарь.

— В общем, как пришёл, так и вали отседа! — принцесса явно не отличалась тактом и благовоспитанностью.

Она ткнула веником в сторону рыцаря:

— Нахрена мне домой возвращаться? Или ты думаешь, я этого хочу?.. Меня вон та дура, — принцесса показала веником на печальноокую драконессу, — как я сюда пришла, хотела вернуть. Да, как видишь, не удалось ей это. И тебе не удастся. А чё? Народ тут покладистый, боится меня, каждую неделю по красивому мужику на откуп дают, шмотом снабжают, жратву привозят.

А Винсант в это время чувствовал, что всему его мировоззрению пришёл маленький пушистый северный зверёк, и наглухо накрыл его собой, и на руинах теперь строится новое, более гибкое к современным реалиям восприятие действительности.