Особенности русской разведки в переходный период

Энергетическое поле человека возрастает не только в момент опасности, но и в момент наслаждения. Наша установка настроилась на волну секретарши Любочки во время ее пребывания на диване в кабинете директора и, согласно своей программе, переселило в ее тело душу Гоши Петушкова. Это был первый случай в истории человечества, когда мужчина смог понять, что чувствует женщина в момент соития.

"Гоше еще повезло, что он не попал в роддом", - подумал я.

Светлана Ивановна плеснула в стакан спирт и, резко выдохнув, выпила.

- А я ведь его, по-своему, любила.

- Не расстраивайтесь, дорогая Светлана Ивановна. Он вернется, он обязательно вернется и расскажет о своих ощущениях.

- Да, да. Вы правы, Сережа. Так интересно узнать, наконец, что же это такое!

"Бедная старая дева", - подумал я. Пора было собираться домой. Встал, надел плащ. И тут мой взгляд упал на таймер. Георгию Викторовичу в роли Любочки оставалось пребывать совсем чуть-чуть. Я подумал немного, дождался момента, когда Светлана Ивановна отвернется, и прибавил на таймере еще десять минут.

Сорри, мадам!

На следующее утро я опохмелялся на Петровке в ресторане со странным названием "Шишка". Билет до Моздока лежал в кармане, оставалось прогулять остаток денег и к ребятам на Кавказ. Может, возьмут обратно по старой памяти? В ресторане почти никого не было. Серьезный народ занимался бизнесом, так что пить пришлось в одиночестве. Внезапно раздался звон разбитого стекла.

- Ты что же, гад, виски паленый мне подсовываешь!

Сидевший за стойкой бара посетитель, здоровый рыжебородый мужчина под два метра ростом, запустил стаканом в официанта и, как ни странно, попал.

- Ты меня, боевого офицера, травить вздумал!

Бутылка поддельного виски, полетевшая вслед за стаканом, достигла своей цели, угодив, убежавшему было официанту, точно пониже спины. Прибывшему на шум метрдотелю посетитель дал следующие указания:

- Значит так. Принесешь мне бутылку водки, - подумав, мужчина добавил, - соседу тоже.

Затем он повернулся в мою сторону, долго присматривался.

- Серега, епрст! Какими судьбами?

- Сашка! Вот так ничего себе!

Это был мой старый товарищ еще по первой чеченской кампании, командир разведроты майор Вяземцев. Сашка от всей своей широкой души сграбастал меня в объятия. Это были объятия медведя гризли. Пришлось, чтобы освободиться, применить небольшой болевой прием.