Мускан. Ближе к звездам. История Ромы. Книга первая

Я сделала два шага вперед и опять оказалась на большом старинном ковре темно-красного цвета с черными узорами. Как человека, проводившего школьные каникулы в бабушкиной хрущевке, меня было не удивить такими коврами. Но тут, в Мускане, где повсюду преимущественно встречалась плитка или глянцевые наливные полы, увидеть подобную обстановку было, как минимум, странно.

Возможно, мне показалось, но от моего шага пыль с ковра поднялась в воздух, отчего я начала чихать. Чтобы не потерять равновесие, я оперлась на спинку большого темно-зелёного дивана с оранжевыми подушками и несколько раз чихнула.

— Будь здорова! — пожелал Дасани.

Будешь тут здоровой, в такой пыли. Наверняка от жизни в этом доме у меня обострится аллергия. Жениху я, конечно, пока свое недовольство не высказала. Если что, потом обсужу этот вопрос с прислугой. Боже, очень надеюсь, что она ленивая, но все же существует.

Перед диваном располагался журнальный стол из тёмного дерева, а по остальным сторонам от него три темно-коричневых кресла, абсолютно не сочетающиеся по дизайну с остальной мебелью.

— Дом небольшой, достался мне от родителей, — нарушил тишину и начал объяснять Дасани, переставляя какие-то статуэтки на полочке над камином, совершенно не глядя на меня.

— Столько диванов! — не без сарказма заметила я.

— Отец любил диваны. Я ничего не менял.

Писатель оставил статуэтки в покое и мрачно произнес, двигаясь к двери:

— Пойдем, покажу остальные комнаты.

Я вскинула брови, слегка ошарашенная от внезапной смены настроения жениха. За сегодня это было точно не в первый раз, хотя я старалась не обращать на это внимание.

— Пойдем, — кивнула я и последовала за ним, хотя получилось словно побежала, так как Дасани в комнате уже не было.

Видимо, проводить экскурсию моему жениху уже наскучило, потому что оставшиеся комнаты мы просматривали очень быстро, нигде не задерживаясь больше минуты.

Дасани провел меня в комнату над гостиной, ею оказалась спальня писателя с серо-голубыми обоями. Слева у стены стояла высокая кровать из тёмного дерева, заправленная серо-голубым покрывалом, на котором лежали золотистые подушки в тон занавесок.