ЗАПИСКИ ЧУМУРУДНОЙ ШПОНЬКИ

Всё по чести! Ну, не жениться же ему в самом деле. Девок много, а он то один. И всех хочется!

Так и коротал он своё время, как вдруг не умер. Просто так, казалось бы, вот только час назад, он обрюхатил дворовую девку Прасковью. Наобещав ей в задоре кучу всяких нелепостей. Та конечно не поверила, но дала. А куда денешься? Барин ведь...

Потом выпил кваса, прилёг в саду, в беседке, и тихо выдохнул последний раз. Когда же истопник Тихон нашёл его, то барин был уже холодный и смотрел в небо бездонными синими глазами.

Ну да ладно, проводили Арсения Потаповича всем миром в мир иной (простите за каламбур!). И стали дружно ждать, а кое кто и нервно, нового барина. Кто ж его ведает какой он будет? Ведь ныне отлетевший всё же успел свою волю изъявить, и дом отписал племяннику своему родному. Косой сестрицы сыну.

Новый-то, не особо торопился вступить в права наследством. Всё в Петербурге каблуками шаркал, да перед дамами политес разводил. Но, однажды, он кому то, видно, перешёл "Амурную дорожку", дело дошло до пистолетов.

И если бы в этот момент на голову этого несчастного упали небеса, то поверьте мне, это был бы самый лучший исход для него. Но небеса не упали...

А поэтому, через сутки, он уже трясся по грунтовой дороге, прощаясь навсегда с Петербургом.

По приезду, он выпил рюмку водки, коей встречали его крестьяне, закусил куском хлеба от каравая, и удалился к себе в покои.

О том, что приехал новый барин, Креня узнала, подслушав пересуды дворовой девки Епраксиньи и кухарки Моти. Бабы явно восторгались красотой и статью молодого господина. А ещё выражали сожаление, что он закрылся у себя в кабинете и не выходит оттуда даже на ужин! Какой ужас, правда? Не есть во цвете лет, это же преступление!

Ещё много чего Креня выслушала от двух товарок, но фраза про молодость барина зацепила её любопытство, и ей очень захотелось посмотреть на него хоть одним глазком.

Ох, это любопытство, сколько женских судеб оно сгубило...

Это обычному человеку сложно попасть туда, куда его не хотят пускать. А домовому проще некуда. Раз, и ты уже там, где хотела быть твоя наглость. Кренина же наглость была весьма большая.