Удравшие из ада

Поэтому стражники, свернув с улицы Злобных Карликов, остановились, чтобы вытрясти из закромов души крошки смелости.

- Ты уверен, что нам нужно туда идти? – в двадцатый, наверное, раз спросил Васис Ргов.

- Ты предпочитаешь отправиться в МУ? – поинтересовался Поля Лахов.

Ргов поспешно заткнулся, вспоминая пережитые в университете унижения.

Храбрости Торопливые набирались по-разному: Лахов смотрелся в снятый шлем и приглаживал аккуратно завитые волосы, Ргов мелко дрожал и бормотал что-то, а Дука Калис перезаряжал арбалеты, которых под длинным черным плащом носил ровно пять штук.

- Ну, пошли, - сказал лейтенант, водружая шлем на голову.

К удивлению Лахова, никто не поспешил вперед, чтобы прикрыть начальство, так что пришлось самому идти в авангарде.

Сержанты храбро топали следом.

Дом Пифии стоял на отшибе, будто соседние здания норовили отодвинуться подальше. Его окружала широкая полоса перекопанной и черной, словно обгорелой земли.

- Чего это? – живо интересующийся сельским хозяйством Ргов наклонился.

- И голова твоя превратится в пепел, а ноги сгниют по самое горло! – прогремевший со стороны крыльца голос заставил Васиса испуганно заорать и подскочить на добрый метр.

На крыльце стояла женщина, наряженная в длинный балахон неопределенного цвета. Прическа ее напоминала взрыв на макаронной фабрике, а глаза сверкали, как две лампочки по триста ватт.

Даже Калис, толстошкурый, как носорог в бронежилете, ощутил себя неловко под этим взглядом.

- Я знаю, зачем вы явились! – твердо заявила Пифия, и тут же голос ее изменился, стал мягким, певучим: - Ой, цветет мандрагора в поле у ручья! Негра молодого полюбила я!

- Что такое «негр»? – поинтересовался Калис.

- У нее спроси, - посоветовал Лахов.

- Это такое неполиткорректное слово, на самом деле надо говорить «афроамериканец», - сообщила Пифия и заорала во все горло: - Ну что, так и будем стоять на улице!? Или в дом зайдем!?

С соседнего здания, истошно каркая, сорвались две вороны.

- Зайдем, - проговорил Лахов, ощущая, как отголоски крика блуждают в пустотах внутри его головы.

Пифия могла изрекать пророчества, не выходя из дома, и они оказались бы услышаны в соседних Лоскутах.

Покачиваясь от гремевшего внутри черепа эха, лейтенант поднялся на крыльцо и окунулся в пахнувшую чем-то неприятно сладким темноту.