Удравшие из ада

Обратиться к магам жреца могли вынудить лишь самые крайние обстоятельства, и пока они не наступили – это Зубост Дерг ощущал не только шкурой, но и почему-то селезенкой.

- Тихо! – рявкнул он.

Служители Бевса-Патера умолкли.

- Мы обратимся к той, - уверенно заявил Зубост Дерг, - кто разбирается в магии не хуже толпы бездельников в разноцветных мантиях, но при этом лишена их недостатков – к Пифии.

Жрецы в ошеломлении примолкли, кое-кто разинул рот.

- Если считать недостатками умение говорить связно и спокойный нрав, то старик не заблуждается, - прошептал один из молодых жрецов, благоразумно притаившийся в задних рядах.

- А по мне – он просто сошел с ума, - добавил его приятель и пугливо огляделся: не услышал ли кто кощунственных слов?

Святотатцев и вольнодумцев в храме Бевса-Патера очень любили и время от времени устраивали среди братии настоящую облаву на них. Отец Богов не отличался требовательностью, но иногда человеческую жертву хотелось и ему.

***

Здание Магического Университета возвел в исключительно давние времена колдун, достигший совершенства в строительной магии, но по пути к нему несколько свихнувшийся.

Положительным следствием безумия стало то, что архитектор забыл передать огромному строению уверенность в том, что оно должно стареть и разваливаться, как все приличные дома.

Лишенное убеждения в собственной смертности здание продолжало стоять тысячелетие за тысячелетием, ничего не зная о слове «ремонт», самостоятельно заращивая трещины в стенах и фундаменте, со скрипом в несущих конструкциях выравнивая перекосившиеся потолки.

Но за это приходилось платить тем, что изнутри университет постоянно изменялся. Возникали новые коридоры, помещения кочевали с этажа на этаж, а на месте лестниц появлялись гладкие стены.

Но имелись в университете места, неизменные, как само время. К ним относилась запрятанная в подвал многоэтажная библиотека. Плотность магического поля тут заставила бы сойти с ума счетчик Гейгера, а пословица «знание – сила» порой являла себя предельно опасным образом.

Даже ректор старался без крайней нужды не заглядывать сюда, а управлялся с огромным книжным хозяйством библиотекарь, принадлежащий к малоизвестной расе гроблинов.

Мешок Пыль избрал карьеру, связанную с полутьмой, каталожными карточками и одиночеством вовсе не потому, что обладал непривлекательным для остальных разумных видом: зеленой кожей, складками обвисающей на подбородке кожи, светящимися глазами и телосложением погнутого дорожного знака.