Летописец: Начало проблем

Но Псевдоскелу было наплевать на её потуги, он лишь повернул голову в сторону Исмир, посмотрел и двинулся дальше. Для него мы были не едой, а игрушками, сломается одна, он заменит её на другую, их как раз целых три. Мордо за это время успел выпустить еще два болта, которые впивались в плоть рептилойда и даже не заставили его шелохнуться, зато я сумел заметить клинок который торчал у него на спине на уровне поясницы, словно заменяя рептилии одну из торчащих позвонков, у меня не появилось иной идеи как достать это оружие из твари и я рванул что есть мочи к клинку.

Схватившись за клинок у меня появилась уверенность, что не все так плохо и есть шанс побороться, но склизкий хвост обвил моё тело и начал сдавливать, в это время лапа ящера уже усиленно давила грудь Мордо который использовал древко арбалета как щит.

Правда чем дольше оказывалось влияние на его псевдощит, тем сильнее был слышен треск оружия. Исмир же нарезала кожу твари на пласты, но ему было чхать. Словно он не чувствовал боли, совсем, ящер на столько сильно сдавил хвостом грудную клетку, что я начал терять сознание от нехватки воздуха.

Видимо почувствовав это и еще не наигравшись, рептилойд уронил меня на землю, и ошибся. Я подхватил лежащий клинок и вогнал его глубже в рану, тварь заорала и начала дергаться этого хватило чтобы Мордо очнулся, грахар подхватил то, что уже нельзя было назвать арбалетом а походило больше на большую и острую щепку и вогнал тваре точно в левый глаз, видимо клинок вошедший глубоко и пробитый глаз сделали своё дело и боль была адская, Псевдоскел начал хаотично бегать по канализационной трубе вместе со мной, а я как дурак вцепился в клинок рукой и не мог разжать.

Мутант начал биться об стены пытаясь то ли скинуть меня с себя, то ли сделать, что либо дабы избавиться от боли. В одну из таких попыток он припечатал меня к стене, не знаю как он, а я боль почувствовал очень хорошо, особенно когда рука с хрустом начала разжиматься и я отпустил меч, тварь же на секунду остановилась повернув голову на меня и рухнула, словно в последний миг жизни к ней вернулся разум.