Раз поход, два поход

Теперь музыка созидания не прекращалась ни на мгновение. Если ветер затихал, то тут же находилась смена добровольцев, что качала меха вручную.

Дурак, чуть отодвинув барина, ухватился за вилы, легко выдернул их из земли и легонько потряс, оценивая инструмент.

— Охрана, поди, у ветряка стоит? — как бы между прочим спросил он.

— Зачем охранять? — удивился Ильич. — Для такой силищи никакой охраны не надо, архисилища! Мимо просто пройти невозможно. Только строем, только парадным шагом и то бегом!

— А если я музыку остановлю?

— Обиду нанесёшь смертельную.

Это будет... Это преступлением будет перед обществом. Мы тогда всем селом на тебя навалимся, я первый вилы подниму! — барин немного помялся. — Ты бы вилы отдал.

— Сейчас, Ильич. Разомнусь немного.

Дурак принялся резво и сноровисто разминаться. Куча быстро переезжала на новое место. Барин сначала суетился вокруг, пытаясь помочь, чуть руками в навоз не сунулся, но всё-таки удержался. Потом зажался как-то, сунул руки под мышки и только жалостливым взглядом провожал каждую новую порцию на вилах.

Иван остановился, когда понял, что работает гораздо быстрее, чем ему было привычно. Он резко остановился, с силой загнал вилы в землю и развернулся к Ильичу.

— Вот так надо. — Немного отдышавшись, добавил. — Ладно пойду я.

Ильич уцепился за освободившуюся рукоятку и, отведя глаза, спросил:

— К ветряку пойдёшь?

Ванька угукнул.

— Ну, счастливо. — Барин сунул руку за широкий ворот своего балахона, порылся там и протянул на ладони две небольших матовых жемчужины.

— Вот возьми. Мне ни к чему, а тебе может пригодятся.

Из глаз Ильича скатилась непроизвольная слезинка. Ваньке показалось, что с ним прощаются навсегда. Он хмыкнул, сунул жемчужины в поясной кармашек и пошёл в сторону села. Теперь он не скрывался. За воротами свинарника как раз в нужном направлении тянулась широкая дорога, постепенно превращаясь в улицу. По сторонам выстраивались заборы, дома за ними увеличивались в ширину и длину, покрывались затейливой резьбой.

Потихоньку стали различимы звуки, которые уже давно зудели в голове, то ли звеня, то ли наоборот заглушая, затирая стук сапог на камнях, чириканье воробьёв и всё остальное.

Звуки постепенно слились в музыку. Фанфары, вызывающие лёгкую дрожь, раз за разом дудели одно и то же, их перекрывали ритмичные бухающие звуки барабанов смешанные с металлическим лязганьем. Ещё больше пугали возникающие перед глазами вспышки медленно гаснущих кругов. Дурак почувствовал, что шаги его ускоряются.