Раз поход, два поход

Ватная фуфайка давно промокла, рыжие кудри выбились из шапки и слиплись в сосульки, истекающие прозрачными каплями. Просевшее серыми тучами небо рано сгустило сумерки, и Дурак, сутуля могучие плечи и пряча озябшие руки в карманах, стал приглядывать место для ночлега.

В лесу было невыносимо мерзко и скучно, а вот через пару верст на другой стороне тракта обнаружилось скошенное поле. Сено было уже уложено в плотные гостеприимные копны, внутрь которых не сможет пробраться никакой дождь. Лучшего места для ночевки под протекающим небом не отыщешь, и Иван свернул к ближайшей копне.

Старательно счистив с бахил налипшую грязь, Дурак пригнулся, раздвинул мягко покалывающее сено и полез головой вперед в теплую сухую щель. Ноздри защекотало терпким, слегка горьковатым запахом. Иван уже подогнул колени, подтягивая в тепло ноги, как его вытянутая вперед рука ухватилась за что-то гладкое, холодное, упругое и скользкое, и тут же раздался истошный визг. Дурак отдернул руку, и визг моментально оборвался — как не было, только звенело в ушах.

Помедлив мгновение, Иван взбрыкнул ногами, подкинул зад, почище жеребца получившего под хвост колючку, и рванул наружу. Вывалившись спиной под дождь, Дурак попытался отпрыгнуть подальше, но сапоги скользнули по траве, и он с размаха хлопнулся в сыто хлюпнувшую, мокрую стерню. Правой рукой Иван торопливо зашарил за спиной, пытаясь нащупать секирку, совсем забыв, что только что снял ее вместе с дорожным мешком. Левая рука сама собой вытянулась в сторону копны, сложившись во внушительную дулю, неплохо, говорят, отпугивающую мелкую нечисть.

«Полевица? Волосянка? Травунушка?» — крутилось в голове. Припомнить хоть какую-нибудь нечистую силу, которая живет в стогах, не удавалось.

В сене что-то заворочалось, задергалось, и следом за Дураком из стога по пояс вывалилась белая фигура, уткнувшись руками в землю, а носом в Ванькину дулю. Снова раздался визг. Иван сморгнул и разглядел того, кто выбрался за ним из стога. Немного вздернутый носик, широко распахнутые от испуга глазищи и ровная крутая дуга бровей прикрытая чернявыми прядками.

Распущенные волосы двумя темными волнами свисали до самой земли, а между ними — Иван невольно сглотнул — между рассыпанных по плечам волос отвисла намокшая ситцевая кофточка, позволяя заглянуть глубоко внутрь.

Баба, всего лишь баба. Дурак с облегчением заржал, прогоняя испуг. Девица разом смолкла, как и в первый раз, оставив в ушах тихий звон, и в свою очередь рассмотрела Ивана.