Раз поход, два поход

Видимо, отремонтировать обеденную залу за один вечер не удалось.

Вначале разговор не клеился, поэтому больше налегали на еду и напитки. Полюбившийся Ивану квас быстро закончился, и он принялся за хозяйский ром. Граф от Дурака не отставал, опустошал рюмки и тарелки так, что завидно было посмотреть. В конце концов, беседа все-таки завязалась, похоже, ром помог. Ванька взялся пересказывать последние черниговские анекдоты. Кащей от души над ними хохотал, а, просмеявшись, говорил, что слышал эту байку еще до Ванюхиного рождения, но просил рассказать еще.

Когда анекдоты закончились, Иван сам пристал к хозяину с расспросами.

— Слышь, граф, а ты что, один живешь? Я что-то за весь день не видел здесь никого. Как с таким огромным домищем-то управляешься?

— Да дом, это ерунда — слово нужное знаю. А вообще-то, да. Один я, если Смерть не считать.

— Смерть? Твою? Ты же говорят бессмертный?

— Кто говорит?

— Ну, народ. — Иван смутился. — Говорят, что смерть у тебя на конце иглы, а игла в яйце, яйцо в утке.

Ну, и так далее.

— Меньше, Ванюша, слухам верь. Вечно смешают в одну кучу ложь и правду, да так, что и не отличишь, где что. Есть у меня Смерть, как и у всякого обычного человека, только повезло мне. Или не повезло, это как посмотреть. В общем, смерть мне досталась с червоточинкой, бракованная.

— Чего?

— А ничего, наркоманка она! — И Кащей, видя недоумевающую физиономию Ивана, взялся рассказывать.

— Я когда-то сам этим делом не брезговал. Сильно увлекался. Ну, и как-то раз, похоже, перебрал, вот Смерть моя и пришла.

Говорит, что положено, а у самой глаза по сторонам рыскают. Чувствует, что наркота у меня имеется, а у нее как раз отходняк, невтерпеж ей. Я, как только понял в чем дело, сразу предлагаю: «Помирать, так помирать, только, что добру пропадать? Давай, мол, кольнемся напоследок». Долго ее уламывал, но уломал, и вкатил я ей все, что у меня было. Две недели она под кайфом валялась. А я еще героинчика прикупил. Только она отходить стала, я ей еще дозу.

— Так и держал ее несколько лет — сто или двести, — продолжал он. — А потом мне как-то жить надоело, или обидел меня кто, не помню уже. В общем, не дал я ей дозы, думал, очухается и заберет меня. Так не тут-то было, у нее такая ломка началась — я две недели любовался. Так ее колотило, аж на коленях дозу выпрашивала. Ну, и сжалился я. Теперь вот вдвоем и живем. Я ее в подвале держу.

— Так вот кто стонал, — догадался Иван.

— Ну, как не стонать.