Оказалось, это не мой выбор

— Нет, я не какой-то там классический злодей, — его губы тронула улыбка. — убивать своих подчинённых за то, что они физических не могли сделать глупо, тем более, я уверен смерть для тебя была бы только в радость, — на миг он замолчал, медленно крутя бутылку в руке, мужчина осмотрел малыша ещё раз. — ты все ещё не видишь?

— Лишь образы, зрение все ещё физиологически не сформировалось, — столько было лет малышу.

— Хах, Героем ещё себя называет, а ты гляди вон, какой слабак, — нет, эта усмешка была не над героем, она была приободряющей для малыша.

— Слабак слабаком, но убить я его так и не сумел, а он так и не понял до конца всю подноготную, — даже для Первородного это была изматывающая битва.

— И то правда, — мужчина вгляделся через километры от себя он четко видел Героя и его спутников. — какой же там ёдренный коктейль, ты нагадил ему в конце не так ли?

— Если это так можно назвать, на деле же вернул то что было его изначально.

— И это надломило его, хм, может тогда я и сумею с этим что-то сделать, — он, приставив палец к подбородку.

Осмотрев ещё раз малыша, мужчина вздохнул. Тяжелый вздох был знаком Первородному, так люди тянут время, когда не хотят что-то делать.

— Давай без колебаний, Зло.

— Верно, у меня и есть такое звание, от которого мне день ото дня не легче, — вновь тяжело вздохнув, человек с титулом Зло, поднял глаза к небу.

— Этот мир давно прогнил, нет нужды делать для него хоть что-то, — маленькие губы малыша говорили намного более взрослые вещи.

— А я попробую. Исполню желание одной девочки, и все. Всего одной, думаю, мне это по силам, — меланхолично он провел рукой по бутылке. — я бы хотел показать тебе настоящий мир…

— Нет нужды, я хочу покоя, — по младенцу не скажешь, но ему уже очень много лет.

— Как пожелаешь, свои обещания я сдерживаю, — подходя к малышу мужчина знал, что сейчас случится.

— Не вини себя, это я выбрал ложь, — попытка была безуспешна.

— Возможно и так… пусть, сладких снов, — кивнув своему подчинённому мужчина отошел от того на несколько шагов.

Бутылка же те временем засветилась светло-багровым светом. Даже при свете дня, она казалась ослепительнее самого солнца.

И свет отступил, оставляя мужчину одного. На месте где секунду назад стояла мать с ребенком осталась только бутылка. Такая же пуста, и столь же прозрачная. Казалось с ней ничего не случилось, исчезли только люди.

Подойдя к сей бутылке, черноволосый поднял её.