Оказалось, это не мой выбор

Но вот наши бои нередко заканчивались тогда, когда в меня прилетало бревно и не скажу, что это не больно, хоть и всяко лучше, чем гореть заживо… чувствовать каждой клеточкой тела беспрерывную боль, невыносимое покалывание во всем теле не останавливается ни на минуту, ты пытаешься сделать хоть что-то, но в один миг перестаешь видеть, а затем и слышать. Все что оставляет тебе бог — это горелый запах твоего же тела. В общем, гореть не очень приятно.

«Он специально посадил меня на более осветленном участке? Думает меня возможно так просто ослепить?!»

Так уж получилось, что на моей стороне было слишком светло, в то время как на его довольно темно.

— Итак, — сплёв пальцы рук вместе Пиньята начал первым. — ты победил.

— Всмысле? — поддавшись порыву я немного наклонил корпус вперёд. Теперь то я прямо могу видеть его хитровыебанные глазки.

— Я сдаюсь, мне тебя не победить, — разведя руки в стороны он как бы говорил: «Вот так вот дружок». — расходимся.

— Не думал, что в один прекрасный день у тебя прорежется чувство юмора, — словно сплевывая, мои слова были сказаны с такой неприязнью, что мне самому стало неприятно.

— Спокойно парень, этим ты ничего не решишь, я тебя предупреждаю, — наглость — второе счастье? Мне физически неприятно сидеть за одним столом с этим архимагом бейби-сайз. Хочется кинуть в его спокойную рожу что-то потяжелее или подгадить да так чтоб жизнь медом не казалась.

— Ты же меня достанешь… таким тоном говорить, — тот округлил глаза так, словно я ему в любви тут, признаюсь.

— Это мой нормальный тон, — ебаный ребенок, тебя аристократ покусал?! — и вообще, что за агрессия в мою сторону?

«Сопля жеваная орками, я тебе сейчас покажу что такое агрессия!»

— Как за что?! — нет, он не может не знать, это новые методы провокации, которые хорошо так действуют, странно что во время наших прошлых стычек он такое не проворачивал.

— А за что?

— Я тебя сейчас…

— Ну попробуй, — раздосадованным лицом ответил младенец.

Словно по волшебству, его последние слова практически точь-в-точь сошлись с точкой моего кипения. Я был спокоен, но правда после стольких сражений на смерть, я смотрю на него лишь как на врага всего сущего. Говорить с ним без оскорблений всех его родственников до пятого колена было невыносимо. Так этот клоун ещё утверждает, что мне не за что его ненавидеть?

Ускорял я себя равномерно.