Оказалось, это не мой выбор

«Так, спрошу о том, какой план и чего ждем». Проиграв в голове несколько раз сценарий того, как может развиваться диалог, я постучал в дверь.

— Ауч! — мне тут же прилетело. И уебала меня дверь, и упал я как последний лох на пол. Почему же всегда все идет через жопу? Может потому что весь мир это одна немытая, вонючая и непроглядная жо…

— Ты что тут делаешь? — в проёме стоял Ной, который с недоумением смотрел на меня.

— Я как раз хотел спросить тебя, — поднялся как всегда со скрипом и хрустом хребта, звук мне не нравиться, ощущение будто сейчас посыплюсь, кости станут прахом.

— О чем же?

— Мы чего-то ждем? — я не намерен оставаться здесь ещё хоть минуту и протирать штаны, за бессмысленными диалогами, со старым маразматиком.

— Да, ещё ждем одного человека, — Ной был выше меня, на целую голову, по ому я мог лишь смело смотреть на его подбородок.

— А сколько, ещё будем ждать? — робко поинтересовался я.

— Не знаю, как долго, — помахал головой Ной, после чего добавил. — ты иди не мешай, пока ещё время не настало.

«Да блять, я хочу в свою комнату в той гостинице! А не тут!»

Но кто будет слушать мое нытье? Правильно никто, хотя…

— И вот, он мне говорит: «Не мешай» ну ты представляешь? — Тору смерил меня затуманенным взглядом, он уже давно напился и сейчас чуть ли не шатается. Сомневаюсь, что он понял меня, но мне этого и не надо. Здоровья у старика как я вижу более чем достаточно для таких подвигов. Уверен, я бы уже давно вырубился.

— Ты… Ик.! Мне тут, — эти слова, это то, что я смог разобрать между его мычанием и иканием.

— Не спеши старик, тебе вредно спешить, — я улыбнулся, поскольку выглядит Тору и вправду смешно, нос картошкой красный как у алкоголика, кем он сейчас и является, кружка пива в его правой руке покачивается туда-сюда, будто маятник.

— Иш, ик! Чего удумал, старика, ик, учить собрался? — не в годах ум, правду говорят, люди, чем больше человек пьяный, тем больше он тебе расскажет.

— Да не, ты ведь многое повидал, — я сидел прямо напротив Тору.

— Да, на моем веку много случалось, вот видел даже героя, — сказал он это с такой важностью и хвастовством, что казалось, его номинировали на Нобелевскую премию по квантовой физике.

— Да ладно, — фальшь вперемешку с иронией в моих словах не услышал бы только глухой, или, в нашем случае пьяный в стельку полу глухой дед.

— А то, ик! — я перевел взгляд.

В зале же, становилось все меньше и меньше людей, правда шума от тех немногих кто остался, казалось, было даже больше чем раньше.