Как раздать долги

Та кивнула и дотронулась до моей руки, говоря, что прекрасно понимает: любая попытка сравнить все равно окажется в пользу моей эльфийки, несмотря на то, сколько до нее у меня было других женщин.

Все-таки сложно быть бессметным существом, созданным из части Тьмы. И в то же время, как замечательно уметь оставаться самим собой вопреки прожитым векам!

– Габриэль, скажи, – Таня не смогла не затронуть волнующую девушку тему. – А ты не думал, что все сложнее, и ученики вовсе не цель, а средство для ее достижения?

Я поперхнулся кофе и сделал большие-большие глаза.

– Конечно! Именно об этом я в первую очередь и подумал. Какая польза вас убивать? Творцы мигом новых учеников наберут: они могут позволить себе хоть каждые пять лет полностью истреблять всех своих воспитанников, и все равно дети с нужными способностями продолжат рождаться. Тут три варианта развития событий: либо такой длинной цепочкой пытались замаскировать твою ликвидацию; либо нашему загадочному недоброжелателю очень хочется достать кого-то из творцов столь странным способом.

– Почему? – не понял Алир, сыто жмурясь, как довольный котяра. – Можно подумать, ты раньше в такие переделки не попадал?

– Тогда я отвечал только за себя, – не согласился я, с тревогой посматривая на нахмурившуюся жену.

Кажется, Анабель собиралась завести шарманку, что она взрослая, самостоятельная женщина, и пылинки сдувать с нее ненужно. Однако на этот раз эльфийка удержалась, решив, что и место не подходящее – вон как на нас с соседних столиков смотрят – и ссориться вроде как не хочется. И вообще, меня в обратном лично веселый крестьянин не убедит!

Хм! А смотрят-то не на всех нас, а именно на мое сокровище.

Я ревниво оглядел высокого, грузного мужчину, который уставился на Анабель, даже не пытаясь скрыть своего интереса! Может, ему уши открутить? Или сразу голову. От кровожадных и ревнивых мыслей меня отвел тот факт, что спутница этого мужчины смотрела на эльфийку ничуть не менее пристально. М-мм? Я критично осмотрел Анабель, а потом, хрюкнув, уткнулся носом в тарелку, пытаясь удержать рвущийся наружу смех.