Как раздать долги

В этот момент он, наконец, отвлекся на свою руку, старательно подворачивая ткань, видимо, не желал пачкать белоснежную рубашку кровью. И я смог быстро обернуться на Элли, спеша проверить, все ли готово – ангел кивнул и показал знак виктории. Затем кинул взгляд на Хель: та, поднявшись на цыпочки, чтобы нормально выглянуть из-за плеча высокого Лада, подмигнула.

В этот момент на крышу, и без того уже запачканную, упали первые капли крови Гэбриэла. Краски вокруг потускнели, мир начал истончаться, став двухмерным и простым.

Кажется, Таня мне что-то говорила… или кому-то другому, пытаясь вмешаться, но я не слышал. Не мог, потому что Тьма уже кричала… от яркого счастья и эйфории, от того, что ее мучения подходили к концу. Настолько громко, что я зажал уши руками, понимая, что ничего не поможет – это было во мне. Было мной.

И теперь с каждой каплей крови моего создателя, оно освобождалось.

Алир, не обращая внимания на предостережения Ририэля и Элли, подбежал ко мне, попытавшись схватить меня за плечо. Быть может, он не понимал, почему я бездействую и собирался растормошить, но рука бывшего рыцаря прошла насквозь. И в этот момент я осознал: исчезал не мир вокруг меня. Я сам медленно таял, выцветая и стираясь из бытия. Втроем друзьям удалось утянуть Алира назад. Больше вмешаться никто не пытался.

Но вместе с тем, как я исчезал, сливаясь с Тьмой, слабел и Отступник.

Отсекая окаменевшие нити, которые он когда-то закрепил на собственном сердце, Гэбриэл становился уязвимым, почти смертным. И разрывая каждую из них, чувствовал еще более сильную, вгрызающуюся в рассудок боль, нежели чем я. Словно острейшие струны они врезались в пальцы, рассекая плоть до кости, и отстаивали каждый сантиметр моей свободы. Сила Отступника впитывалась в крышу вместе с его кровью, рассеивалась в пространстве.

Но Поколение само согласилось не вмешиваться, признав право распорядиться судьбой неудавшегося творения. Хотя более подходящего момента для того, чтобы покончить с Гэбриэлом, придумать было нереально. Думаю, Алив уже искусала локти себе и творцам, стоящим рядом с ней. И надеюсь, что чувство вины не раз еще навестит Пресветлую мать в ночных кошмарах.