Как раздать долги

Будто бы я видел лишь часть картинки, самый угол которой просто загнули. Реальность продолжала чуть подрагивать, словно с той стороны вероятности оставалось что-то еще. Хотелось провести рукой по воздуху и сдернуть тонкий флер, скрывающий истинное положение дел.

– Поколение предлагает вам честный поединок, – теперь за всех говорила Алив. – Заложники остаются в живых до тех пор, пока не определится победитель: именно он решит их судьбу. Кроме того, победитель сможет беспрепятственно покинуть эту крышу и занять мир Отступника.

Вас двоих эта вселенная не выдержит – все уже рушится. Но один не повредит ей.

– Принято, – улыбнулась сестричка.

Сзади Таня громко объясняла матери, какого она о ней мнения. Творцы с интересом прислушивались. Элли просил отказаться, говоря, что все можно сделать по-другому. Алир тоже пытался мне что-то доказать, яростно жестикулируя.

Только Ририэль остался спокойным, помахав мне ручкой на прощание.

– Принято, – согласился я. Что ж, во множественной вселенной и без того достаточно монстров, нужно хоть чуть-чуть облегчить старушке жизнь, пока мы все не оказались поглощены Хаосом.

Девушка выдвинулась из-за спин своих заложниц, в движении перестраивая тело. Наверное, мы были похожи и в своих истинных обличиях. Черная с красными узорами кожа, костяные шипы по позвоночнику, оскал, демонстрирующий два ряда белоснежных и очень острых клыков. Хотя, конечно, сестричка оказалась меньше и не в пример изящнее меня. Единственное, что смущало в ее облике – рога.

Мне всегда казалось, что они выглядят гордо и устрашающе. Со стороны же оные смотрелись, как неудачная попытка скрестить демона с козлом…

Создание опустилось на передние лапы, прижимая полотна крыльев к спине и группируясь для прыжка. Деформировавшиеся голосовые связки издали низкое рычание, а в следующий момент она атаковала. Я мог бы уклониться, пригнуться или даже отскочить в сторону: вопреки нечеловеческой скорости, у меня оставалась возможность решать, а не оставлять все инстинктам зверя.

Однако заигрываться было глупо. Бросив свое тело вперед, я опрокинул существо на спину, впечатав в крышу до хруста костей или, что вероятнее, бетона. Когти легко вошли в плоть, несмотря на то, что она должна была быть прочнее камня. Сестричка тонко взвизгнула от боли, но извернулась, стегнув меня острым концом хвоста по боку и распарывая его до позвоночника.

Вар, скрепляющий стыки крыши пузырился от ядовитой крови, которая прожигала все, на что попадала.