Как раздать долги

– Имя предложила Анабель, – я осекся, когда увидел, как переменилось выражение лица Миры, мелькнула даже мысль, что идея рассказать о новой семье была большой глупостью, – в общем-то, как-то так… – стушевался, оборвав предложение и начал изучать свои руки. Мне необходимо было спешить обратно в реальный мир, а не разговаривать с тенью бывшей жены. Но стоило только об этом подумать, как молчавшая Мира улыбнулась.

– Рада за тебя, Габриэль, сын – это прекрасно. А дочь и вовсе – восхитительно. Я всегда мечтала о детях.

Твоя Анабель молодец, мне бы хотелось увидеть ее. И, конечно, ты хочешь вернуться к ним.

Мира посмотрела мимо, будто за спинкой моего кресла кто-то стоял, и прищурилась.

– Но ты уверен, что не совершишь ошибку? Это было бы слишком эгоистично с твоей стороны – постоянно подвергать их опасности из-за того, что не умеешь жить спокойно.

– Думаешь, если я останусь здесь, Анабель будет лучше?

– Конечно, – казалось, Мира удивилась, услышав от меня столь глупый вопрос, – у нее в распоряжение будет весь мир, и никто из твоих слуг не подвергнет жизнь княгини и наследников опасности.

Неужели ты действительно думаешь, что творцы жуткие, кровожадные монстры? Что за предрассудки, Габриэль? Это слишком по-детски! Они очень устали, и у них найдутся куда более интересные и важные дела, чем мстить твоей семье. Творцы не любят лишь тебя, и как только ненавистное создание Отступника исчезнет из множественной вселенной, забудут про маленький, никому ненужный мир.

В какой-то момент мне показалось, что Мира молчит, а я слышу собственные мысли, которые уже давно не позволяли мне нормально спать по ночам и смотреть в зеркала. Конечно, осознание того, что ты всего лишь ошибка, не добавляет веры в себя, скорее уж превращает могущественного Темного князя в комплексующего из-за любой мелочи подростка.

– Пойдем, – Мира поднялась на ноги и протянула мне руку, будто бы боялась, что я сбегу прямо сейчас, – я покажу кое-что, а потом ты сам все решишь.

Ее ладонь была холодной, будто бы я прикасался к ледяной скульптуре, ожидая, что она вот-вот растает.

Цитадельская библиотека исчезла, стоило мне только моргнуть. Вокруг снова клубился молочно-белый, вязкий туман. И стоящая рядом женщина казалась его частью. Мира стала какой-то неправильной, будто бы сумрак библиотеки ретушировал неточности в ее облике. Цвета поблекли, покрываясь неприятным, серым налетом, и в пустых глазах отражался этот туман.