Приключения Бобового Зёрнышка

Дружбы Роланда, или хотя бы его теплых слов я вам обещать не стану. Но вы сможете насладиться зрелищем того, как благородный рыцарь при помощи весьма доходчивых выражений и при поддержке кулаков объяснит негодяю, почему именно не стоит отзываться о нем в таком тоне. Да и урок как при помощи брусчатки и пыли стереть с лица чужой плевок весьма занимателен. Пару раз я имел возможность наблюдать подобны уроки. Поверьте мне, это зрелище стоит того, однако не стоит никого провоцировать на это. После уроков, рыцарь может задать и вам несколько вопросов.

Почему я вообще говорю вам об этом? Ведь до настоящего момента у вас не было повода сомневаться в благородстве рыцаря. Не будет его и дальше. Благородство его не подлежит никакому сомнению. Он готов броситься на помощь по первому зову и спасти человека от любой опасности, как бы этот человек от рыцаря не отбивался. Он готов отдать последнюю рубашку страдающему от холода нищему, готов прикрыть лужу собственным плащом, чтобы позволить деревенской девушке пройти по нему не замарав и без того грязных и босых ног.

Он всегда готов встать на защиту убогих и обездоленных, готов насаждать справедливость стальной перчаткой. Готов… собственно сэр Роланд ко многому готов и его благородные порывы вызывают уважение и не подлежат сомнению. Чего я не могу сказать о его моральных качествах. Нет, нет, в том, что моральные принципы благородного сэра рыцаря весьма высоки я не сомневался никогда, не сомневаюсь и сейчас, но вот в том, что они весьма гибки, мне довелось убедиться на собственной шкуре.

Его моральные принципы не запрещают ему напиваться до полусмерти, и таскаться за продажными юбками. И я говорю не о тех юбках, что ткут ткачи и продают в лавках, нет, я говорю о тех, что носят дамы, которые не прочь обменять свое тепло и ласку, на звонкую монету. Хотел добавить: мою монету, но не буду. Сэр Роланд Гриз настолько благороден, что не тратит на плотские увеселения чужие деньги. Выпитьпожрать за мой счет это, пожалуйста, это с удовольствием, но оплачивать любовные услуги он предпочитает сам.

И это еще один пример его строгих моральных устоев, которые всем нам понять не суждено. Я пытался. Я честно пытался понять, что именно движет рыцарем в тот или иной момент, но тогда мне не хватило на это мозгов. Теперь же мне их хватает, чтобы не делать этого.

Но я его не виню. С его-то жизнью. Не имеющий даже подобие места, куда бы он мог вернуться и назвать его домом, ночующий, где и как придется.