Приключения Бобового Зёрнышка

Хочешь, можешь расколотить яйцо. Их тут на всех хватит.

Я хотел. Я очень хотел! И потому, не дожидаясь разрешения, вытащил нож и, сорвав с лица маску, кровожадно усмехнулся. Не знаю, что заставило рыцаря смеяться злобная ухмылка дурачка или же кухонный нож в его руках, но он кивнул и отступил на шаг, жестом приглашая меня приступать.

Я занес нож над яйцом, но ударить не успел. Яйцо зашаталось, раздался хруст, по скорлупе пошли трещины и снизу яйца вылезла уродливая, покрытая серой слизью когтистая лапа.

- Вылупляются, - ошалело обронил кузнец.

Соображал он быстрее меня, но все же медленнее чем Керанто и тем более рыцарь. Тот среагировал молниеносно, я и подумать ничего не успел, а Роланд уже подскочил к расколовшемуся яйцу и пинком помог вылупиться птенцу. Новорожденный дракончик вывалился из разбившейся скорлупы и, подняв шипастую голову, что-то жалобно запищал. Теперь быстрее всех сообразил я, и пока тварь кричала, забрав шею к потолку, я вонзил ей нож в горло.

Мне всегда хотелось знать, что чувствует человек убивающий дракона и теперь я это знал и с уверенностью, на полученном собственноручно опыте могу уверенно заявить: человек убивший дракона не чувствует ровным счетом ничего. Совершенно! Это как комара прихлопнуть. Вы ведь не переживаете, что мерзко жужжащая пьющая кровь тварь не принесет своими деткам еды? Вот и я не переживал, что новорожденный дракончик не сожрет корову в ближайшей деревне. Я стоял над еще дергающимся драконом и смотрел, как он медленно умирает.

- Зернышко! – рыцарь сгреб меня в охапку. – С тобой все хорошо? Ты в порядке? Тварь тебя не укусила? – зачастил он беспокойными вопросами.

Я улыбнулся. Беспокоится, это хорошо. Пусть беспокоится, значит, я ему не безразличен и носится он не с моим ожогом, а со мной. Именно со мной.

- Мы закончили, - гладя меня по голове, прошептал он. – Нам можно уходить, - и отвернувшись в сторону, гораздо громче, - Эй, уважаемый кузнец, не смотрите за тот камень!

С этим он опоздал. Кузнец уже заглянул туда, стал цвета жужжащих вокруг жуков, согнулся пополам и пожертвовал, все тем же жукам, весь свой завтрак.