Попутчики

– Ну, и кто ты такой? Отвечай!

- Гордей это, Модест Апполинарьевич, - залебезил Падрыж, заталкивая ногой под стол тлеющую трубку. – Наш клиент.

- Помолчи, Падла, - сухо проговорил Модест Апполинарьевич, утирая усы. – Без тебя разберемся. Документы есть?

- Дык, откуда? – в растерянности пожал плечами Гордей. – Все дома осталось, там, на хуторе, - он махнул рукой в неопределенном направлении. – Не по лесу же с паспортом ходить…

- Т-а-а-к, - снова протянул детина, доставая откуда-то из-за спины плоскую алюминиевую флягу.

Взял с полки серое от пыли блюдце, поставил на стол, налил белой тягучей жидкости. Неужто молоко? – Пей, Падла. За Гордея пей, если он и впрямь тот, за кого ты его принимаешь. Сливки свежие, с фермы.

- Точно с фермы? – Падрыж повел тонкими бархатистыми ноздрями. – Не из магазина?

- Пей, пей. Свежие.

Домовой подтянул к себе блюдце и начал громко лакать. Глаза его блаженно закатились.

- И вправду, Гордей, - Модест сел на краешек стола, сложил на груди руки. – Не врал, значит. А то сливки вмиг скисли бы.

Не терпят они, когда домовые рядом врут. Так-то. Ну, что ж. Добро пожаловать на борт, как говорится. В рядах Проклятых снова пополнение.

- Каких Проклятых? – не понял старик.

- А что, Падла не сказал? – суровый взгляд черных глаз упал на рыжую млеющую мордочку. Домовой сразу поперхнулся, забрызгав стол белыми каплями. – Опять что-нибудь эдакое придумал? Ладан курил небось?

- Сказал, что я «пустышка», - произнес Гордей, тоже уставившись на Падрыжа. – Никому не нужный, но в избе пригожусь.

- Ничего я не говорил, вертеть…- запротестовал домовой, и вдруг личико его сморщилось как сушеная груша. Он начал неистово отплевываться.

- Ага! - восторжествовал Модест, и рука его непроизвольно дернулась к кобуре. – Попался, контра! Будешь знать, как врать! Что, хлебнул кефиру?!

Но домовому было не до оправданий. Его корежило и передергивало, будто припадочного.

- Так что там с Проклятыми? – Гордей тронул Модеста за локоть.

- Ах, да, - тот деликатно откашлялся, утер усы.

Потом подошел к висящей на стене старой пыльной шторе, рывком одернул ее, а за ней оказалась дверь. Модест потянул за ручку, дверь со скрипом отворилась.

Из проема слышались голоса.

- Падла! – вдруг взвизгнул кто-то, и домовой соскочил с места, метнувшись мимо Модеста.

- Куда?! – тот схватил Падрыжа за загривок.

- Так зовут же, - жалобно пискнул домовой, суча в воздухе розовыми пятками.

- Это не тебя, - успокоил его Модест. – Это Васька Порфирию в карты продул.