Легко

За широкой спиной бывшего вожака стоял седоголовый, а чуть поодаль - связанные одной веревкой два десятка мужиков во главе с князем.

- Если сойдемся в цене - уступлю, почтенный.

- Сойдемся, - уверенно произнес коротышка. – Мой товар видишь? К нему я добавляю двадцать черных камней. По рукам?

Увесистый мешочек из рыжей кожи опустился к ногам седоголового.

- По рукам, - потерянным голосом ответил Грюнд.

Церемония передачи собственности происходила довольно странно: сначала торговцы действительно взялись за руки, затем, пританцовывая, совершили три с половиной оборота, оказавшись спиной к товару другого.

- Что за мной – то мое, - одновременно произнесли крудды, и я перешел во владение нового хозяина.

- Если не ошибаюсь, ты собирался вернуть мне свободу, - я долго ждал, когда шаман сам начнет разговор на эту тему, но за четверть часа пути от торговой поляны седоголовый покупатель не проронил ни слова.

- Сначала я должен выполнить очищение от скверны, которую наложили на тебя недостойные. Сейчас найдем подходящее место и снимем порчу.

«Лучше бы ты снял веревку!» - мысленно возмутился я, но спорить не стал. Кто знает, к чему может привести слово, сказанное невпопад шаману? Крудд, пусть и не богатырского телосложения, но с чудодейственным мечом, способен на многое. Опять же, вдруг ему действительно удастся снять чары одной весьма привлекательной особы? Ведь все что не делается, делается к лучшему. Главное при этом не обращать внимания на временные неудобства.

- Как зовут моего спасителя?

- Я - Чурван.

Мы взобрались на пригорок, где седоголовый воткнул меч по самую рукоятку и привязал к нему веревку.

- Вырвать сумеешь?

Я попробовал.

- Не получается.

Странно. И веревка не толстая, и меч в земле лишь на половину, а освободиться – никак. Допустим клинок заколдованный…. Минутку, тогда почему оружие у Чурвана?! Оно же не каждому в руки дается! Или на круддов это не распространяется?

- Это хорошо, - болотный чародей потер руки о собственные колени, и, громко хлопнув в ладоши, воскликнул.

Шаман начал ходить кругами, завывая при этом так, что у меня заболели зубы. Потом он, не прекращая свои вопли, принялся выплясывать, вызвав в моем организме легкую тошноту, сменившуюся сонливостью, когда Чурван опустился на четвереньки, продолжая выть и танцевать в столь неудобном положении.

«Что-то здесь неправильно, - в засыпающем мозгу возникли смутные подозрения.