Монета для менестреля

Потом он заставил беднягу Турибара исполнить песню еще три раза, в конце концов, насытившись произведением, скомандовал готовиться ко сну.

Лютня, издав еще пару аккордов, смолкла. Где-то в лесу вскрикнула ночная птица.

— Сэр Джон, что скажете? — спросил менестрель, заворачивая лютню в торбо от ночной сырости.

— Песня так себе, — буркнул сэр Джон. — Но припев удался, клянусь бородавкой короля Мура! Такой припев хорошо горланить, когда в животе кабаний окорок и пинта доброго эля, а лучше — две.

— Сэр, вам и вправду понравилось?

— Так… Та-тара-та-та-тара, та-тара-та-тара… — промурлыкал рыцарь мелодию.

— Все, отбой, — сказал он, — завтра, как рассветет, тронемся по холодку.

Менестрель сдвинул костер, нагреб на горячее место лесного мусора и завалился на кучу, прижав лютню, как мать прижимает ребенка.

Вскоре оба захрапели.

* * *

Сэр Джон проснулся через час, когда небо стало совсем черным, из-за ветвей дуба вышла луна и коварно принялась светить в лицо. Костер совершенно погас, лишь легкий ночной ветерок раздувал несколько темно-бордовых упорных угольков. Не спалось.

«Заплати менестрелю чеканной монетой, чеканной монетой, оу-о-о-о-о!» — вдруг пришли в голову строки, и внутренний голос пропел их четко и громко, словно варгант в балагане. Сэр Джон аж вздрогнул и попытался выкинуть слова из головы.

«Заплати менестрелю и зачтется все это, зачтется все это…» — внутренний голос не собирался успокаиваться.

«Ва-а-а-а-м!» — тонко, сходя на комариный писк, закончил он. А затем — начал снова!

Дальше началось страшное — голос постоянно пел, пел и пел, повторяя проклятый куплет, пел без остановки. Сон улетучился совсем. Что бы сэр Джон ни делал, что бы ни пытался вспомнить из героических баллад или даже, черт с ними, низкопробных народно-базарных виршей, дьявольские строки были словно выжжены каленым железом, и его бедный внутренний голос не умолкал, не зная и не желая отдыха.

Утро для Турибара наступило в виде крепкого пинка под зад. Менестрель вскочил, потер ушибленное место и дурашливо захлопал глазами. Небо на востоке только начало рдеть.

Сэр рыцарь выглядел как с крепкого перепоя.

— Сэр? — нерешительно глядя, спросил менестрель. — Как спалось?

— Ты, что, петух крашенный, издеваешься?! — сэр Джон начал угрожающе тихо, но тут же сорвался на истерический крик.