Всё хорошо, что хорошо кончается

— Или она чем-то настолько сильно уязвила своего сына, что он в сердцах бросил подобную фразу, или сам сынок, возможно, гнилой человек, который не ценил чувств матери, — предполагает Нела. — Ведь любовь бывает слепа, и люди нередко закрывают глаза на недостатки близких.

Тут она ещё раз глядит вдаль, туда, где в напряжённом ожидании застыла хрупкая фигура Адалинды.

— Как мать, я понимаю её, — продолжает Нела. — И если бы над теми, кого я люблю, нависло проклятие, пожалуй, я тоже сделала бы всё, чтобы защитить или хотя бы оставаться рядом, разделив их судьбу, даже жертвуя своим покоем.

Но я ощущаю в самом замке что-то недоброе. Может быть, проклятие зародилось здесь, может, ещё что. Не спешите никому из них доверять, прежде чем мы не узнаем больше. Теперь, пожалуй, пора нам побеседовать с сыном.

Пока мы приближаемся, фигура в кресле не шевелится, и у меня даже возникает мысль, что это мёртвое тело.На правителе зелёный наряд того же оттенка, что и у матери, руки безвольно лежат на кованых поручнях, глаза на бледном лице закрыты.

Голова склонилась к левому плечу, и светлые волосы венчает лёгкая золотая корона, будто сплетённая из усиков вьющихся растений и листьев, на которых каплями росы поблёскивают прозрачные камни.

— О мои боги! — восклицает Тилли, всплескивая руками. — О, это любовь с первого взгляда! Милашка, как же мы могли с тобой так долго оставаться незнакомы?

И она спешит вперёд, сунув опешившему Андранику промокший платок в довесок к саквояжу, который бедняга тащил всю дорогу.

Фигура на троне слегка шевельнулась. Юноша открыл глаза и с изумлением поглядел на Тилли.

— Вы это мне? — спросил он. — Но кто вы?

— Да не тебе, — отмахивается девчонка, — ты лучше с остальными поговори. Корона! Вот так красотулечка, кто же сумел такое сделать сотни лет назад? Я... ах ты, не снять!

Тилли пытается осторожно взять корону, но пальцы проходят сквозь неё. Нимало тем не смущённая, девчонка поворачивается к Андранику:

— Отыщи-ка мой альбом с карандашом, я должна хотя бы зарисовать эту прелесть!

Андраник послушно принимается рыться в саквояже, поставив его на пол, а Нела тем временем спрашивает у молодого правителя:

— Вилхелм, не так ли?

— Да, так меня зовут, — отвечает юноша.

— Но кто вы, странные люди? Отчего на вас такие необычные наряды, из каких же вы краёв?

— Мы из-за гор, — отвечает Нела.

— И в нарядах наших нет ничего странного, учитывая здешний холод, — добавляю я.

— Холод? — с немалым удивлением вопрошает Вилхелм.