Всё хорошо, что хорошо кончается

— Мы хотим узнать, как снять проклятие с этих земель.

Женщина облегчённо вздыхает, склоняя голову, тревога пропадает с её лица и на бледных губах мелькает даже слабая улыбка.

— Я счастлива слышать это, — произносит она, вновь поднимая глаза на Гилберта. — Это и моё главное желание вот уже... ах, не сосчитать, сколько лет. Но я, к сожалению, бессильна, хотя возможно, какие-то мои знания сумеют вам помочь.

Андраник деликатно покашливает.

— Прошу прощения, — смущённо вмешивается он, — но может быть, нам стоит сперва представиться? Благородная дама, я принц Андраник из Четвёртого королевства.

— Четвёртого? — немедленно интересуется незнакомка, удивлённо поднимая брови. — А где оно находится?

— К западу от этих краёв, за Кромешными горами и за рекой, — с готовностью поясняет Андраник. — А вы, вероятно, правительница здешних земель?

— Надо же, как всё изменилось, — с горькой усмешкой отвечает женщина. — А ведь когда-то земли за дальней рекой тоже были нашими, а теперь, вижу, никто о нас даже и не помнит.

Нет, я не правительница — правил мой сын, Вилхелм. Я Адалинда, его несчастная мать. Прошу, помогите нам, помогите мне!

— Почему на этих землях лежит проклятие? — спрашивает Нела, и не думая представиться.

— О том я могу лишь догадываться, — отвечает старая дама, — но думаю, догадки мои верны. Прежде чем я поделюсь с вами, могу ли я просить вас о помощи?

— Какого рода помощи? — поднимает бровь Нела.

Адалинда вздыхает, заламывая пальцы, лоб её прорезают морщины. Взяв себя в руки, она говорит:

— Накануне дня, когда проклятие пало на эти земли, у нас с сыном вышла размолвка.

Сгоряча он пожелал никогда больше меня не видеть, и так оно и вышло. Мой мальчик... Вилхелм здесь, в тронном зале, но не видит и не слышит меня, хотя я остаюсь рядом с ним все эти годы. Зло бродит за стенами, но пока я рядом с сыном, оно бессильно. Прошу вас, пожалуйста, поговорите с Вилхелмом, скажите ему, что мать никогда его не оставляла, что она его любит и всегда любила.

Слёзы дрожат в больших голубых глазах старой женщины, губы её трясутся.

— Я не буду... не буду присутствовать при вашем разговоре, но если Вилхелм... если он простил меня, тогда, может быть, я хотя бы с вашей помощью побеседую с ним ещё раз. Прошу лишь об этом, а потом я сделаю для вас всё, что в моих силах. Прошу! — шепчет она.

— Нам это несложно, — то ли говорит, то ли спрашивает Гилберт, глядя на Нелу. — Поговорим с её сыном?

— Так и быть, — царственно склоняет растрёпанную голову Нела.