Всё хорошо, что хорошо кончается

Лишь Тилли, закоптившая стёкла своих очков, чувствует себя хорошо (не считая того, что она то и дело на кого-то натыкается или её заносит в сторону).

— Ой, ничего вокруг не различаю! — жалуется она, в очередной раз врезаясь в Андраника. Но тот лишь молча отстраняется.

— Давай руку, я помогу, — с готовностью предлагает Невен.

Тут у Тилли со зрением делается всё в порядке, и дальше она вполне сносно идёт без чьей-либо помощи.

Нам приходится довольно долго брести по бездорожью, и как раз когда я собираюсь спросить, не позабыл ли дорогу наш провожатый, издалека доносится слабый шум.

— Слышите, река! — радуется Невен. — Скоро уж будем у воды.

Однако пройти приходится ещё немало, прежде чем мы видим реку. Это всем рекам река: такая широкая, что противоположный берег теряется в дымке, она ревёт и бьётся о скалистые берега. Там и сям из воды торчат острые зубцы, и поток минует их, пенясь и выстреливая в воздух тысячами брызг. Берег здесь так крут, что случись съехать по нему, обратно вряд ли выберешься, потому мы держимся подальше.

— Теперь всё вверх, вдоль реки, — указывает Невен. — Ежели никуда не сворачивать, так прямо к городу и попадёте, не минуете. А мне бы к старику вернуться.

— Ты не пойдёшь с нами? — спрашивает Тилли. — Нам бы пригодилась помощь кого-то сильного и ловкого!

Андраник фыркает так громко, что все на него оборачиваются. Он немедленно заливается краской и отворачивается, бормоча:

— Кажется, простуду подхватил, апчхи!

Невен берёт руки Тилли в свои.

— Я бы пошёл, непременно пошёл, если б только не бывал там раньше.

Смерть там бродит, и не по силам мне ещё раз это пережить, и даже не совестно отказывать. Да и вы, глупые, побежите оттуда, когда увидите, о чём я говорил. Тилли, может, вернёшься со мной обратно?

Она качает головой, и Невен выпускает её руки.Он долго ещё стоит на том же месте и машет нам, мы видим его, оборачиваясь. Ветер доносит голос сквозь шум реки:

— Возвращайтесь! Мы будем ждать!..

Вот уж не думал, что здешняя зима может быть ещё холоднее, но она может.

Тут, у реки, одежда наша покрывается ледяной коркой, а воздух такой острый, как нож. Даже дышать больно. Мы натягиваем шарфы повыше, но особого облегчения это не приносит.

— О б-б-боги, к-как же я з-замёрзла, — сообщает Тилли. — Г-гилберт, а т-ты не можешь н-наколдовать ну хоть что-н-нибудь согревающее?

— Хочешь, полезай на сани и укройся шкурами, — предлагает он. — Сани должны выдержать твой вес.

— Ох, л-ладно, обойд-дусь, — отказывается Тилли.