Всё хорошо, что хорошо кончается

Он, не ожидавший атаки, опрокидывается, кружка его катится в очаг. Кто-то хватает меня за руки слева и справа, пока я рвусь и рычу в бессильной ярости.

— Сильвер! — доносятся голоса. — Что с тобой, ты почему это сделал?

— У неё, значит, здесь сын родился, а вам всё равно? — захлёбываюсь я от злости. — Она обещание дала! Клялась!.. И мне говорила, как отца любит, а потом здесь... с этим!

— Сильвер, ты осёл! — возмущённо вопит Тилли, вцепившись в мой рукав. — Головой-то подумай, когда бы она успела? Вспомни, когда она пропала, наступало лето!

— И что с того? При чём здесь это вообще? — не понимаю я.

Тилли немедленно посвящает меня в подробности того, как долго зреет дитя в утробе матери, прежде чем появляется на свет, и сколько времени ему требуется, чтобы начать держать голову, а потом путём нехитрых подсчётов доказывает, что я распоследний болван.

— М-да, — хмыкает старик, когда я, пересиливая себя, прошу прощения у Невена за свою вспышку. — И ентому умишка-то не хватает.

— Так я уж не знаю, говорить дале или нет, — почёсывает затылок Невен, косясь на меня.

— Или некоторым особо нежным лучше пока сходить погулять.

— Даю слово, что буду сидеть тихо, — угрюмо обещаю я.

— Ну, от тех стариков, что у гор живут, слышала Нела, будто на землях лежит проклятие. Старики и нам чего-то там предлагали, ночь развеять, что ли, да не до того нам было, чтобы слушать всякие бредни. Тут выжить бы. А Нела, значит, поверила и решила пойти к мёртвому городу, чтобы о проклятии разузнать.

— Она знала, в какой стороне этот город? — напряжённо спрашивает Гилберт.

— А чего не знать, я ей и показал, — кивает Невен. — Забредал как-то, жив едва остался. Ух, и жуть там творится.

— Ой, расскажите! — пищит Тилли.

— Шёл я, значит, вдоль берега реки, держась поодаль, чтобы по крутому склону не скатиться в воду. Было это вскоре после того, как мы здесь очутились. Я ещё не терял надежды, что найдём кого-то из наших. И тут вижу — большое поселение впереди, домов мно-ого. Заспешил я туда, да только поздно понял, что неладное там творится.

Дома, значит, там совсем другие — не то что эти, снежные, а из дерева и камня. И окна в них большие, будто тот, кто жил, холода не боялся. Я позвал раз, другой, а на зов мой никто не откликнулся. Непривычно мне, дома высокие. Снега вокруг намело, а в городе этом его будто и нет, дороги чистые, камнем уложены. Не по себе стало, а тут и стемнело, задержался я. Вот и зашёл в первое жильё, какое рядом было, чтобы ночь там переждать.