Всё хорошо, что хорошо кончается

— Понятно, — мрачно роняет Гилберт. — А лёд?

— А-а-а лё-ёд, — блеет Андраник, — э-это совсем случайно получилось...

Он было умолкает, но Гилберт нехорошо прищуривается, и слова из Андраника льются потоком.

— Лёд! Мы стояли на берегу, и принц Теодор подумал, что это бы облегчило переправу через реку! Ве-едь постоянно нужно было туда-сюда... И он заготовил пару камешков, таких, знаете, чтобы бросить в воду и она застыла, но ничего особо не сработало. И принц Теодор сказал, что, наверное, ещё стоит слишком тёплая погода, и что можно попробовать позже, а король Бернард сказал, что и на лодках довольно быстро м-можно добраться до того берега, и камешки просто в-выбросили за ненадобностью, и я решил, ничего плохого не случится, если я в-возьму.

Гилберт щёлкает его по лбу.

— Балда! — говорит он сквозь зубы. — Если ты ещё не понял, у моего отца плохо с рамками. Он часто делает что-либо, не задумываясь о последствиях. А если бы ты упал в воду с этими камнями в кармане и вмёрз в лёд?

— Но-о я же не такой глупый, чтобы падать, — бормочет Андраник.

— Вот именно! — отрезает Тилли и решительно отстраняет Гилберта. — Всё, расспросил и хватит. Не видишь, у человека зуб на зуб не попадает? Так-так, сейчас...

Она принимается рыться в складках одежды и наконец, торжествуя, извлекает флягу.

— О, горячий чаёк! — наивно радуется бедняга Андраник и делает несколько больших глотков. — А-а-а, что это было? Кх-х-х!

— Ром из запасов Сильвера, — поясняет Тилли.

— Это не мои запасы, — протестую я. — О том тайнике я даже и не знал!

— О каком тайнике? Ах, о том! Да я с тех пор уже не раз обновляла содержимое. Это вот из твоего шкафа.

— Да как ты посмела там рыться! Между прочим...

— Пожалуйста, скажите, что я могу это чем-то заесть или запить, — перебивает нас Андраник. Выглядит он несколько позеленевшим.

— Есть вот это, — говорит Гилберт, копаясь в саквояже Тилли, и подаёт Андранику хлеб.

— Хелб, — обречённо произносит бедняга и икает. — А ничего другого нет? Ну ладно. Дело в том, что Скарри меня кормил только этим несколько дней. Почему-то он решил, что это любимое блюдо всех, кто живёт наверху, раз уж его подают у нас за завтраком, обедом и ужином.

Затем Андраник разглядывает лицо Гилберта, мнётся и нерешительно произносит:

— Принц Гилберт, у вас, простите, кажется, мох к лицу прилип...

Глаза Гилберта наливаются кровью.