Постмортем

Траву вокруг узилища демона щедро поливали кровью и сбрызгивали бычьей желчью, посыпали серебряными опилками и толчёным розмарином: всё ради того, чтобы с одной стороны ослабить демона и сделать его присутствие в мире совершенно невыносимым, а с другой — оставить достаточно сил для того, чтобы он ушёл.

Когда всё было готово, дождь почти закончился, а небо на востоке, казалось, немного посветлело.

— Готов? — спросил Кассиан, и промокший магистр кивнул, шмыгнув носом. Только сейчас он понял, насколько продрог: капюшон больше не защищал, и ледяная вода, стекая с волос, пробиралась за шиворот.

Первые слова древнего языка, на котором говорили за тысячи лет до появления в мире первых людей, с трудом сорвались с губ. С каждым новым слогом они набирали силу, распускались и расцветали, словно тугой цветочный бутон. Воздух задрожал, а голоса некромантов становились всё глубже и громче.

Тальфа бросило в жар. Больше всего на свете он хотел сорвать с себя проклятый фартук, перчатки и накидку, пусть и знал, что это бесполезно: энергия, проводником которой он стал, разливалась внутри него. После жара пришла боль. Древние слова разогревали кровь, будто по жилам вместо неё текло расплавленное золото. Свечи вспыхнули и подожгли мгновенно высохшую ткань, а потемневший воздух вокруг демонической клетки начал закручиваться в вихрь, уходивший в небо и упиравшийся в яркую алую звезду, которой на небосводе раньше не было.

Демон визжал, верещал и сыпал проклятьями, бился о купол — но всё тщетно: преодолеть его он был не в силах, и чудовищу оставался очень простой выбор – покинуть недружелюбный мир или терпеть невыносимые страдания.

Заключительное слово первого воспоследования было произнесено, но тварь ещё корчилась, не желая убираться восвояси.

— Воспоследование два! — выкрикнул Кассиан, переводя дух. — Давай!..

И ещё сильнее дрожал воздух, ещё сильнее закручивался вихрь, вбирая в себя пламя свечей, высокое и могучее, будто от лесного пожара.

— Воспоследование три!..

Это было последнее. Тальф еле ворочал языком, едва не теряя сознание от боли. Человеческое тело не выдерживало текущей через него потусторонней силы — и от магистра, и от Кассиана в землю то и дело били молнии.

«Давай же!» — мысленно рычал Тальф на чёрного петуха, который никак не желал завершать ритуал.