Постмортем

Я побуду с ним. Хотя бы так.

— Он сам просил тебя об этом.

— Не лезь не в своё дело! — ощерилась девушка.

Тальф мысленно сосчитал до трёх, чтобы не быть слишком резким:

— Слушай, ты привела меня сюда, чтобы я тебя поддержал, так?

— Допустим, — осторожно ответила принцесса.

— Вот я и пытаюсь это сделать. Ты сейчас просто сидишь в ожидании момента, когда… — некромант запнулся, подбирая формулировку получше. — Когда это случится, и снедаешь себя изнутри. Я не знаю, чего хотел его величество, но мне кажется, ему бы не понравилось, что ты запомнила его больным и умирающим.

— А вдруг он позовёт меня, умник? — упрямилась Жози. — К тому же в моей памяти он и так останется здоровым и сильным. Нет уж. Мы остаёмся.

Придворные вокруг постели короля пришли в движение. Загудели разбуженным пчелиным роем голоса.

— Да сделайте уже что-нибудь! — прорычала лужёная глотка, привыкшая командовать сотнями людей. — Он не договорил! Не договорил!

— Разойдитесь! Ему нечем дышать, вы не видите?!

В сторону постели снова промчался давешний толстяк с новым тазом горячей воды и полотенцем на плече.

Жози вскочила и побежала за ним, Тальф, не раздумывая, последовал за ней.

— Ваше Величество! — рыдала невидимая в толпе женщина. — Ваше Величество! Ваше Величество!..

— Пустите! — взревела раненым медведем принцесса и принялась локтями прокладывать дорогу к отцу, но не тут-то было — стена придворных, сомкнутая невероятно плотно, по крепости сравнялась с каменной. — Пустите же, вы!.. — стоявший сбоку некромант видел, как девушка билась о спины, пока по её лицу ручьём текли злые слёзы.

Юношу бесцеремонно отодвинули в сторону, толкнули и мгновение спустя чуть не сбили с ног: все, кто находился в покоях, со всех ног неслись к постели короля, по всей видимости, сами не зная зачем. Но среди всего этого безумия нашлись два человека, сохранявшие спокойствие.

Первый, в мантии с серебряными лилиями, неторопливо вышел из толпы, придерживая висевшую через плечо сумку, от которой даже на расстоянии приятно пахло травами.

Второй, старый и сухонький, в алой ливрее и смешной высокой шапке, всё это время стоял в дверях, сжимая в руке тяжёлый позолоченный посох с гербом Гримхейма в навершии.

Лекарь подошёл к нему, покачал головой и что-то негромко произнёс. Мажордом мелко и быстро кивнул, поднял руку с посохом, и по залу разнеслись три размеренных сильных удара, после которых воцарилась непроницаемая тишина.

— Король умер! — провозгласил слуга.

Люди замерли.