Постмортем

Ковен не поменяется, это точно, он всегда таким был и всегда таким будет. Но сейчас у всего королевства слишком уж шаткое положение, и остаться одновременно без короля и без магистра… — Кассиан покачал головой и не закончил фразу. – Решай. Я не давлю и напоминаю о том, чтобы ты не доверял никому, включая меня, но призываю хорошенько всё взвесить. Ладно?..

— Ладно, — нехотя ответил Тальф, чтобы закончить неприятный для него разговор. Решение уже было принято, и ни одной причины для его перемены некромант не видел.

— Кто приходил? – поинтересовалась Эльма.

Тальф пару мгновений раздумывал, не стоит ли соврать.

— Господин Кассиан. Хотел поговорить.

Домоправительницу ответ устроил.

Юноша уселся возле пыльной тарелочной пирамиды, намереваясь дожевать последний кусок восхитительного яблочного пирога с корицей, но во входную дверь снова кто-то забарабанил – причём куда громче и активнее, чем в прошлый раз.

— Я же сказал, — раздражённо пробормотал юноша, вставая со стула. – Подумаю! Обо всём подумаю! Взвешу и так далее!.. Оставьте меня в покое хотя бы сегодня! – он рванул ручку на себя. – Послушайте, господин Кассиан, я…

Тальф прикусил язык.

На пороге стояла Жозефина – бледная, растрёпанная и заплаканная.

— Жози! – воскликнул некромант. – Боги, как ты? Что случилось? Заходи скорее!

— Отец умирает, — произнесла принцесса и громко всхлипнула. – Поехали со мной во дворец, прошу!

Глава 7

Карета, запряжённая четвёркой воскрешённых зеленоглазых коней, стремительно промчалась по улицам.

Жози молчала и смотрела в окно, а Тальф в свою очередь смотрел на то, как по её лицу пробегают полосы рыжего света. Поговорить так и не удалось: принцесса отвечала односложно и всем видом давала понять, что не намерена вести светские беседы. Некромант прекрасно понимал причину: Жози выглядела как сжатая до предела пружина, которой нельзя было позволять даже малейшую слабость – иначе сорвётся или сломается.

Неподалёку от дворца, на площади с каменным памятником древнему полководцу, разбили лагерь гренадеры. В самом центре города стояли палатки и шатры, горели костры и пахло походной едой. С десяток солдат мыли ноги в мраморном фонтане со статуей пухленького младенца.

— Это ещё что за?.. — само собой вырвалось у Тальфа.

— Альбрехт, — процедила Жози, выплюнув попутно столько ненависти и яда, что юноша предпочёл не уточнять.