Постмортем

Под подошвами его сапог хрустели осколки тонкого стекла невероятно дорогой силурийской трубки — и этот хруст отдавался болью в юном сердце.

— И почему я не удивлён? — ухмыльнулся крыс. — А среди её имён нет «Побег от горожан»?

— Сегодня обошлось, — пробормотал юноша. «Побег от горожан» была его любимицей. С ней они провели множество незабываемых страстных минут, когда сердце замирало в предвкушении встречи с чьими-то вилами, а во всём теле вдруг просыпались необычайная лёгкость и невиданная прыть.

Несмотря на то, что с занятий некромантией уже много столетий назад сняли запрет, горожане всё равно относились к магам с подозрением и были склонны считать, что если человек в балахоне сидит ночью на могиле прадедушки, то пришел он именно за прадедушкой, а не, скажем, за могильными червями для проведения ритуала.

Существовали, конечно, и лицензии, и официальные разрешения Ковена, но жители предпочитали сперва как следует огреть ночного копателя чем-нибудь тяжёлым, чтобы не убежал, и только потом выяснять, что он делает и по какому праву.

Проскребла и зашипела сера, непроглядную тьму рассеял маленький огонёк, который переместился за пыльное стекло масляной лампы.

Едва появилось хоть какое-то освещение, Тальф принялся бесшумно метаться по захламлённой комнате. Он огибал груды книг, открывал и закрывал шкатулки и сундучки, скидывал на пол одежду и бумаги, бился об острые углы мебели и осматривал все горизонтальные поверхности, заставленные странными приспособлениями и необычными сосудами.

Наконец юноша замер, звонко хлопнул себя по лбу и бросился к полке, висящей под самым потолком. На тонкой дощечке теснилось множество склянок, пузырьков и флаконов с рукописными этикетками. Юноша перебирал их, приглядывался и неразборчиво бубнил: «Не то. Опять не то. О! Вот где она была всё это время!.. Снова не то. Да где же?..»

Интересовавшие его склянки, как это обычно и бывает, куда-то запропастились. Тальф пренебрёг главным правилом спешащего человека: никогда не показывать нужным вещам, что ты куда-то торопишься.

На полу зашелестела ткань: крыс спрыгнул со стола и топтался по накидке, принюхиваясь и попискивая от удовольствия:

— Ничего себе! Цветы, лимон… А это что? — крыс на мгновение задумался, не прекращая активно шевелить носом. — Что-то свежее, растительное. А! Бергамот!

— Поздравляю, — пробормотал Тальф. «Да где же они, Тьма побери?» — Ты почти определил состав сегодняшнего зелья. Разве что забыл жабьи глаза и розмарин.