Постмортем

Громилы заметно затосковали, когда поняли, что им придётся ехать в тесном белом недоразумении, но спорить не решились и кое-как затолкались внутрь.

В гвардейском экипаже было гораздо просторнее, и ради этого можно было потерпеть бьющие в нос запахи нестираных носков и дешёвого одеколона.

Вильгельм с Кассианом опять углубились в споры и выяснения, кто кому больше должен. Жози, расстроенная тем, что быстро оживить армию не получится, сосредоточенно о чём-то думала.

— А что, если использовать не… Сколько там? Дюжину дюжин чародеев, а меньше? — интересовался министр.

— Машина не сработает, — терпеливо объяснял ректор. — Верней, сработает, но энергии не хватит, и мертвецы могут либо не восстать, либо восстать, но не того качества.

— В смысле, не того качества?

— Слабые, медленные, разваливающиеся на ходу.

— Хм-м… — задумался Вильгельм. — А если…

— Нет, мы не можем оживить меньшее количество солдат, — лицо Кассиана было непроницаемо. — Машина так не работает.

Очередная догадка исказила лицо министра и придала ему чрезвычайно хитрое выражение:

— Но можно ведь!.

— Нет, — отрезал ректор. — Мертвецов нельзя доставать из ячеек и оживлять каждого по-отдельности. Всё не так просто, господин первый министр: ячейки и саркофаги — это не просто куски камня, но ещё и чары, и медные контуры, по которым течёт энергия, и ртутные…

— Ладно-ладно! — раздражённо проворчал Вильгельм. — Я просто пытаюсь найти выход.

— Вы можете дать Ковенанту денег, — заметил Кассиан. — И тогда у вас появится армия.

— Да, но время… Время, Тьма побери! Очень жаль, что не получится ничего сделать прямо сейчас.

— Да, к сожалению, Бессмертных не получится поднять быстро. Но мы поможем.

Усы Вильгельма презрительно приподнялись:

— Уверен, переговоры изменят ситуацию в нашу пользу, — министр произнёс «переговоры» таким же тоном, которым обычно говорят о чём-то протухшем.

Тальф отвернулся к окну и перестал слушать.

Снова пошёл дождь, и его капли, стекая, оставляли дорожки, похожие на молнии. Гримхейм медленно уплывал вдаль, напоминающий безжизненную копию самого себя в натуральную величину — судя по всему, гвардия распугала последних прохожих, что отважились выйти на улицу в неспокойное время.

Мокрые дома, мокрые горгульи, мокрые шпили, скрывающиеся в низко висящих облаках, мокрые деревья, мокрый булыжник мостовой. Тальф прислонился лбом к холодному стеклу, слушал цокот копыт и мысленно проговаривал всё, что видел, чтобы не заснуть.

«Магазин шляп».

«Арка».

«Ресторан».