Постмортем

Мёртвое воинство наконец упокоилось в прохладе, не рискуя протухнуть и ожидая часа, когда понадобится отечеству, а некроманты получили такую базу для экспериментов, о которой не могли мечтать даже в самых смелых фантазиях.

Тальф задрал голову вверх, откуда на него смотрел Темнейший. Каменная фигура без лица, ступней и ладоней – просторный струящийся балахон скрывал всё и будил догадки одну другой тревожнее. Успокаивало лишь то, что хотя бы фигура самого могущественного божества соответствовала человеческой, – это значило, что он либо похож на людей, либо был настолько любезен, что принял приятную для них форму.

Статую изрядно подпортили время, лишайник и птицы (особенно птицы), но она всё равно производила величественное и жуткое впечатление. Впрочем, бояться божества явно не стоило: если уж за всё время существования рынка в него не ударила молния и разверзшаяся земля не поглотила здешних лоточников, терпение Темнейшего поистине не знало границ.

На ступенях расположились тучные менялы. Они выглядели так, будто одевались у одного портного и все как один попросили сшить им самое дорогое и притом самое нелепое платье.

Тальф, стараясь держаться за спинами остальных, поднялся по истоптанным ступеням к небольшой двери. О том, что это дверь, а не каменная плита, говорила лишь тонкая, словно проведённая хорошо наточенным карандашом, линия между усеянных буквами створок.

На левой было начертано: «Законом Карла Славнаго повелено отворять сии двери посланцам королевскими и уполномоченным особо».

На правой же были начертаны древние стихи – настолько древние, что в них не было ни ритма, ни рифмы, ни, похоже, смысла.

«Здесь для одной лишь ладони магистра есть место.

Кровью змеи и дракона врата отворить постарайся.

Помни же, смертный, ошибка карается строго:

Демоны душу пожрут, коли ты здесь стоишь не по праву».

— Отлично, — проворчал Кассиан. – И где нам во второй половине дня искать кровь змеи и дракона? Всё давно закрыто.

Первый министр услышал это и хмыкнул:

— Какие-то проблемы, господа чародеи? Мне казалось, уж кто-кто, а магистр и ректор должны знать, как открываются Казармы, — произнеся это, он прикоснулся к буквам и произнёс. – Я есть посланник королевский и уполномоченный особо.

По буквам пробежал зелёный отблеск.

— Ваша очередь, господа.