Три серебряные монеты (и прочие формальности)

Пресс-папье в виде фигурки рыцаря.

– Нет, право, очень смешно. Стоит маленький рыцарь, а из него ваш голос!

– Ваше высокородие, вы готовы? Вы поэтому связались со мной?

– Да, моя дорогуша. Я полностью готов. Вы как скоро можете прибыть?

– К следующему вечеру. Осмелюсь напомнить вам, что две серебряные стоит предварительный осмотр, тридцать – снадобья и надо быть готовым ко всевозможным дополнительным издержкам.

– О, меня не беспокоят подобные траты. Ха-ха. Чего не сделаешь, чтобы придать своему телу достойный вид.

Стоявший рядом Юхан так и не получил подробных разъяснений. Одно он понял наверняка – разговор шел с кем-то знатным, а поимо того, связь с данным лицом была установлена раньше. Юхан вчерашнего дня и Юхан сегодняшнего дня в этом плане ничем не отличались друг от друга. Иммисандра не хотела говорить о новом клиенте, зачем-то напуская атмосферу таинственности.

Строя догадки относительно того, какой случай из ведунской практики их ждет, Юхан чуть не упустил момент, когда из леса на тракт выбрался мужик с огромным мешком на спине.

– Извините, не подскажите, далеко еще до Требухово? – поинтересовался у мужика Юхан. Ответ на этот вопрос его особенно интересует по той причине, что собственные руки молча протестуют под гнетом излишне перегруженных сумок.

– Четыре километра, – сплюнув, ответил красноносый.

– А что, нам не стоит здесь ходить? – поинтересовалась Иммисандра.

– Да в том-то и дело, сударыня, что сейчас ничто не мешает. Раньше вот, значит, за кустами разбойники сидели бы. А сейчас инквизиция лютует, грабануть никого не дает. Тьфу, – мужик снова сплюнул.

– Тяжело живется, наверное, – посочувствовала ведунья.

– Да не говорите! Я рожден быть насильником и убийцей! Вот на вас прыгнул бы из кустов без лишних вопросов.

– О, а я бы с таким удовольствием вонзила в твое горло кинжал и распорола яремную вену.

– Ну что ж теперь поделаешь, времена другие. Теперь вот, грибы собираю, а дома самообразованием занимаюсь, – красноносый в очередной раз сплюнул, тяжело вздохнул и забрался в лес по другую сторону тракта.

– Да, никому житья не дают, – качала головой Иммисандра.