Три серебряные монеты (и прочие формальности)

– Я также работаю в сфере услуг и прекрасно тебя понимаю, – сочувствовала Иммисандра, гладя ее по плечу.

– Иногда я завидую вам, люди. Ваша жизнь короткая как чих. Ты не представляешь, какой экзистенциональный кризис подкатывает после пятой сотни, – все не успокаивалась Деметра. – Вкуснейшая амброзия и олимпийское вино – дрянь по сравнению с земной едой и земным вином. А знаешь, почему? Потому что когда ты в теле, которое не проживет и жалкий век… все ощущения становятся острее, а пища – вкуснее.

Юхан переминался с ноги на ногу, уже второй час стоя рядом со столом и ожидая следующих команд.

«Надеюсь, Деметра заберет все похмелье с собой, – думала Иммисандра. – Как бы Мария не окочурилась от такого. Не уверена, что у меня хватит сил привести ее в трезвое состояние перед возвращением к бабушке».

Не доев очередной порции фуа-гра и не допив последний бокал вина, Деметра резко встала из-за стола, сильно пошатываясь.

– Все, Имма, пока я еще в состоянии, пойдем совершать обряд примирения, – непослушным языком выталкивала она слова.

Иммисандра подошла к Юхану и быстро прошептала ему на ухо:

– Сейчас мы пойдем в спальню. Я запру комнату изнутри. Ты остаешься здесь и ничего не делаешь. Что бы ты не услышал, просто не реагируй. Что бы не случилось, нас нельзя беспокоить. Понял? Хоть война начнется, хоть конец света – а нас прерывать нельзя.

– Но если… – начал было Юхан, но она не дала ему договорить:

– Выкручивайся как можешь, но нас не беспокоить. Я во что бы то ни стало должна возобновить подписку!

Смерив Юхана на прощание строгим взглядом, Иммисандра повела Деметру за собой.

Облегченно вздохнув, Юхан сел за стул и предался чувству блаженства, которую ему сообщали благодарные ноги. Но недолго он мог наслаждаться свободой, потому что скоро послышались удары в парадную дверь.

«Ну вот, клиент, наверное. Понятие не имею, что с ним делать. Записать все жалобы и пообещать передать их Имме, когда та освободится?» Пока он приближался к двери, успела прозвучать новая порция нетерпеливых стуков.

– Иду-иду, уже открываю.

За дверью оказался высокий мужчина в черном плаще. Лицо, обрамленное белой бородой и смежной растительностью, напоминало обтянутый кожей череп.