Рыцарь пентаклей

Из ниоткуда появились воздушные шары, дудки, огромный торт с зажжёнными свечами и цифрой «10 000», а также пиньята в виде ослика.

- Ларс! – огромный бородатый мужик с секирой на плече сделал шаг вперёд. Он возвышался над остальными головорезами как башня. Запевала обернулся и заулыбался во все три зуба.

- Ну ребя-ята.

- Па-здра-вля-ем! – хором грянули ребята, задудели в дудки и хлопнули хлопушками, засыпав всю улицу цветным конфетти.

- Как вы знаете, - продолжил бородач, - у нашего верного друга своего рода юбилей.

В этот раз грянули не дудки и хлопушки, а аплодисменты и многочисленные выражения благодарности.

- Ты что-нибудь?.. – спросил Нильс.

- Нет, - ответил Виго. – Не понимаю.

Старик задул свечи, ему похлопали ещё раз и повернулись, намереваясь продолжить ограбление.

- А теперь, - сказал бородач с секирой, - гоните деньги.

- Шли пы фы отсюта, - мрачно сказал Виго. Перспектива ввязаться в драку его не радовала: к сожалению, из-за темноты он не мог похвастаться огромными клыками, бледной кожей и всем остальным, что обычно пугало людей до сердечных приступов. Подобная демонстрация силы действовала значительно лучше слов «вы знаете, вообще-то я вампир».

- Ага, - бандит перехватил секиру поудобнее. Виго заметил, что в его руках она порхала, как тросточка.

- Нильс? – вампир повернулся к коллеге. – Что ты гофорил про нафедение страха на фсю округу?

- А? – здоровяк как-то нехорошо вскинул голову. – Да, конечно. Округу. Страх. У-у! – он поднял руки в воздух, словно пытался напугать ребёнка. – А ну уходите, не то я вас!..

Амбал с топором укоризненно покачал головой. Его люди потихоньку окружили торговых агентов и ждали команды.

- Давайте уже деньги! – раздражённо сказал предводитель разбойников.

- Жареный сыр? – с надеждой спросил Ларс-запевала.

- Жареный сыр, - с теплотой ответил главарь.

- Ура!

- Нильс! – повторил Виго, начиная нервничать.

- Да погоди ты, - коллега, задрав голову смотрел на небо. Виго взглянул туда же и увидел, что тучи, из которых на Брунеген не так давно вылилось целое море, расходятся, и из-за них показывается луна – тонкая-тонкая, едва народившаяся.