Рыцарь пентаклей

Расстояние сокращалось медленно, и только когда солнце уже начало клониться к закату, запыхавшийся и наглотавшийся горькой дорожной пыли юноша счёл, что уже можно перейти на бег, закричать и замахать руками, требуя остановиться и подождать его. Последняя телега подчинилась: из-за мешков, наваленных бесформенным бурым комом, выглянул старик с клочковатой, словно поеденной молью, бородой. Его голову венчала огромная и невероятно засаленная кроличья шапка, надетая, несмотря на ужасную жару. Затем голова скрылась, раздалось: «Тпр-р-р, зар-раза.

Тпр-р-р, я сказал!», и после нескольких повторений последней фразы разными интонациями упрямая лошадь остановилась.

Ободрённый успехом юноша поторопился достичь телеги раньше, чем возница передумает.

- Куда едешь, уважаемый? – одышка не давала нормально говорить, со лба и по спине стекали липкие капли пота.

- В Брунеген, куда же ещё? – ответил старик, слегка шепелявя. – Хочешь со мной – давай талер и пообещай с лошадью помочь, когда приедем.

Разумеется, Орди согласился. Достав из мешочка на поясе увесистую серебряную монету с затёршимся от времени профилем регента, молодой человек уселся на мешках, от которых пахло землёй, и, наконец-то, смог выдохнуть: погоня за телегами его измотала.

Солнце покраснело, небо на западе стало лиловым и фиолетовым, а облака окрасились ярко-багровым и блистали так, словно их кто-то поджёг.

Поскрипывали тележные колёса, кобыла мотала головой и прядала ушами, отгоняя мух. Старик ей в этом помогал, сонно помахивая длинной хворостиной.

Пейзаж сменился, и вместо безлюдных земель мимо медленно проплывала пастораль засеянных полей, хуторов и небольших деревенек, похожих друг на друга как две капли воды.

Орди не терял времени даром и за несколько часов пути успел перезнакомиться со всеми в обозе и стать всеобщим любимцем. Специально для таких случаев он хранил в памяти несколько баек, пару смешных и скабрезных историй, а также бессчётное количество похабных стишков, которые любили все крестьяне без исключения.

Бородатые мужики в серых рубахах, кожаных жилетках и шапках с кроличьим мехом – ожившие стереотипы о местных жителях - хохотали над ними, утирая слёзы, а один – щуплый и пахнущий перегаром проныра - даже заучил несколько.

Тиссур лежал, помалкивая, только периодически ойкал, когда телега попадала в выбоину. Однако старик не реагировал: то ли не слышал, то ли списывал на собственные галлюцинации.