Рыцарь пентаклей

Ступая как можно аккуратнее, Орди вернулся к рынку и выглянул из переулка, осматривая окрестности в поисках рябого мужичка – и не нашёл его. Всё так же фланировали горожане, вышедшие показать себя, и пожилые экономки в белых чепчиках, неизменных фартуках и с неизменными же плетёными корзинами в руках. Как раз к одной из корзинок юноша и присмотрелся повнимательнее – слишком уж соблазнительно высовывался из-под белого платка кусок колбасы. Прогулочным, но достаточно быстрым шагом он настиг ничего не подозревавшую старуху.

- Вялое!.. Жухлое!.. Это вообще… Тьфу, гадость какая.

Продавщица – дородная тётка в вышитом сарафане - стояла со скучающим видом и предпочитала не тратить нервы на дотошную старушенцию, которая, вдоволь наворчавшись, пошла в наступление.

- За пару грошей возьму! – обезображенные артритом пальцы сжали и потрясли перед лицом продавщицы несколькими пучками зелени.

- Десять! – на опытную торговку спектакль с перекладыванием не произвёл ни малейшего впечатления.

Начался торг, и Орди, улучив момент, подобрался поближе, затем подобрался в смысле «приготовился» и… Увидел, как к нему сквозь толпу пробирается рябой мужичок. И не один – неудачливый грабитель, очень выразительно жестикулируя, на ходу рассказывал что-то двум громилам-близнецам (хотя, скорее всего, никакими близнецами они не были, а выглядели одинаково из-за рубах, дубин и совершенно тупых лиц).

- Ах ты ж!.. – прошептал юноша и подумал, что было бы здорово затеряться в толпе, но поздно. Его взгляд наткнулся на взгляд рябого, а через секунду на юношу указывал веснушчатый палец.

Не теряя времени даром, молодой человек перешёл на быстрый шаг, а затем побежал. Он слышал, как за его спиной раздавались крики «Держи вора», но, к счастью, пока держать его никто не собирался: Орди мастерски лавировал между людьми, проскальзывая и изворачиваясь, в отличие от тупых близнецов, которые прокладывали путь сквозь толпу, как лоси сквозь камыш.

- Дорогу! – звонко крикнул юноша и поддержал легенду: – Вор! Держи вора!

За спиной раздался возмущённый возглас грабителя, чью идею так бесстыдно украли и обернули против него самого.