Рыцарь пентаклей

Вообще-то на приёме присутствовал специальный человек, который должен был сделать взнос первым и повести за собой людей, но он остался не у дел: его безнадёжно опередили. Фраза была сказана тихо, почти шёпотом, но каждое ухо в зале её уловило. На долю секунды воцарилась тишина, после которой люди снова принялись, как ни в чём ни бывало, жевать и пить, ходить, разговаривать друг с другом, но атмосфера неуловимо изменилась. В словах и движениях появилась нервозность, а вкладчики, как будто невзначай, вновь подтягивались к очередям.

Люди перестали волноваться из-за того, получат ли они свои деньги обратно, зато начали переживать, что им приходится ждать слишком долго для того, чтобы эти самые деньги отдать.

Когда все уже расходились спустя несколько часов – довольные, сытые и пьяные, - хорошо одетый старик с глубокими залысинами и эмблемой Цеха Купцов на сюртуке подмигнул юноше:

- Я так и знал, что это трюк, господин Ординари. Весьма умно с вашей стороны отсеять всех лишних людей.

Орди подмигнул в ответ и улыбнулся:

- Благодарю вас.

Молодой человек позволил эмоциям вырваться наружу только затемно, когда, совершенно измотанный, добрался до кабинета и крепко затворил за собой дверь. Глубокий вдох, затем выдох – и юноша упал в кресло, стараясь расслабить каждую мышцу в теле. Однако это не помогало: напряжение поселилось глубоко в мозгу.

- Как всё прошло? – Тиссур выпрыгнул неожиданно, как чёртик из табакерки, но юноша даже не дёрнулся. Он пытался остановить бешеный бег мыслей: мозг, несмотря на усталость, продолжал генерировать целые облака идей разной степени странности.

Но этот бег был нездоровым. Если продолжать сравнение с лошадьми, то очень скоро конь должен был упасть на жёсткие камни нервного срыва обессиленным, с пеной изо рта и нулевыми возможностями восстановиться в ближайшее время.

- Эй! Ты спишь?..

- Нет, - лениво ответил Орди. Он чувствовал себя нереально измученным, но в то же время разум был кристально чист. Ощущение столь же удивительное, сколь болезненное.

«Пожалуйста, не приставай», - думал юноша, не в силах произнести это вслух.

- Кажется, я понял, - ответил король и громко позвал: - Скульпо!

Крик резанул по ушам, отчего юноша поморщился.

Заскрипело раскрываемое окно, и в комнату, сопровождаемый порывом свежего (исключительно по Брунегенским меркам) ночного воздуха, влез горгулий.

- Нужна помощь, - тихо сказал Тиссур. – Вон там, смотри.

Пара каменных шагов, открываемая дверца шкафа, негромкий «чпок» пробки.