Рыцарь пентаклей

Но мы же, фактически, уже имеем такой договор. С городскими властями. Мы платим им налоги, а они обеспечивают нам всё, что нужно, - в этом месте очень многие люди фыркнули, поскольку помощь города гражданам заключалась только в избавлении от лишних денег. Старик недовольно поморщился от этих звуков и задал очень правильный вопрос: – Так что я не очень понимаю, чем ваша, будем честны, система рэкета отличается от системы налогов?

«Балахон», коим являлся Орди собственной персоной, возликовал: он всё-таки нашёл нужные слова.

Осталось лишь произнести последнее:

- Ничем.

Снова поднялся гомон, поэтому юноше пришлось пояснить:

- Кроме того, что наша система работает лучше.

Вызов на ковёр к Регенту застал Бульдога после грандиозной пятидневной оргии, в результате которой Стража перестала существовать как организованная сила и превратилась в кучу пьяных болванов, жаждущих женского тела. Что самое забавное, стражники и детективы самым дурацким образом обнищали: после того, как закончился купленный Ординари алкоголь и оплаченный срок жриц любви, праздник продолжался, только уже на свои кровные.

Доподлинно неизвестно, сколько заработали девушки, но по прикидкам Бульдога, многие из них уже сейчас могут себе позволить домик у озера и пенсию.

Сказать, что Бульдог сердился, – ничего не сказать. Начальник Стражи, сукин сын, подставил его под удар. Мол, это всё Капкан виноват, это он вёл переговоры с Ординари, пусть теперь отдувается. И сейчас Рудольф Капкан, страдавший жестоким похмельем, в сопровождении двух закованных в кирасы дворцовых горилл, спускался вниз в кромешной темноте.

Крутая лестница, ведущая во тьму, словно создавалась специально для причинения боли. Ступени – узкие, с ладонь - были сложены из необработанных камней и, мало того, что очень сильно отличались по высоте, так ещё и в середине каждой из них от тысяч и тысяч ног, ступавших тут на протяжении многих сотен лет, образовалась отполированная ложбинка. Кроме того, сам проход был узким и низким, отчего Рудольф, вынужденный спускаться боком, задевал потолок макушкой, а стены – животом.

В таких местах могли уютно себя чувствовать только плесень и клаустрофобия, и детектив догадывался, что эти сложности неслучайны: своего рода, прелюдия к встрече с первым лицом Брунегена, призванная подавить волю.

«Готов поспорить, что сам Регент шёл сюда по широкой и светлой мраморной лестнице», - сердито думал Рудольф, нашаривая очередную коварно отполированную ступеньку.