Бутылка "Джина"

Воздух вокруг наполнился хлопаньем расправляемых кожистых крыльев. Летные наездники спешно осматривали сбрую и, забравшись в седла, крепко затягивали страховочные ремни. Вдоль строя группа матросов уже толкала тележку с летным боекомплектом, оставляя перед драконами отмеренные порции. За ними бежал матрос с факелом и воспламенял каждую. Повинуясь командам летчиков, драконы жадно глотали горящую субстанцию и, с громким выдохом, выпускали струю едкого желтоватого дыма. Настолько едкого, что очень хотелось чихнуть.

Легкая дрожь прокатилась по тусклой, темной чешуе грозных созданий. Они нетерпеливо переступали когтистыми лапами и били по палубе длинными хвостами — властелины неба рвались в полет. Наездникам приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать их на месте. Оружейная команда, бросив пустую тележку у борта, что называется «со всех ног», мчалась в укрытие. И лишь только за последним из матросов захлопнулся люк в башне, с мостика, огненной искрой, взметнулась ввысь стрела долгожданного сигнала.

На мокрой взлетке драконы разбегались неуклюже. Но, уже к середине дистанции, благодаря встречному ветру, наполнявшему расправленные крылья, они, пусть и тяжело, но отрывались от палубы. А уж в объятиях своей родной стихии, дракону достаточно было пары мощных взмахов, чтобы подняться над «седой равниной моря». Заложив крутой вираж, ударная эскадрилья традиционно, на удачу, сделала прощальный круг над кораблем и, резко снизившись, на «бреющем», устремилась к вражескому горизонту.

Пора! Из-за волн уже показался и прямо на глазах стремительно вырастал лес рангоута вражеской эскадры. Ведущий дракон резко взмыл вверх, стремительно набирая высоту, пробил низкие облака, чтобы тут же, сложив крылья, камнем ринуться вниз, в крутое пике. Ведомые не отставали.

Он все-таки чихнул и открыл глаза. Наваждение спало, но каким, же ярким и реальным оно было! До сих пор ноздри щекочет от едкого выхлопа боевых драконов — только во сне возможно такое. Грум пошевелил затекшую ногу, скосил глаза на кончик носа. Оттуда, шевеля усами и суча передними лапками, на него нагло уставился черный, по хаирски жирный, муравей.

— Вот пакость то, шестиногая! — Грум смахнул на землю наглое насекомое.