Деревня Тихое. Часть шестая. Кукла из содранной кожи.

— Ты думал тебе батюшка священный Грааль вручает? Он тебе свою проблему сбагрил, герой хренов! За двадцать тысяч. Да тут любой заплатит, лишь бы от такого отвязаться! Ну пиздец, твою мать.

Зайка спрыгнул с кровати и пошел к кукле, что билась головой в стену, промахнувшись дверным проемом.

Долго смотрел на нее с безопасного расстояния, а потом сказал:

— Костик, а дай-ка свой нож. “Отдам” который.

Парень потянулся и выковырял ножик, что удачно болтался над головой. Вчерашний цирк с “метателем” хоть в чем-то был на пользу.

Зайка взял нож, и бесцеремонно перевернув уродца стал резать нитки, что скрепляли рот. Когда последний стежок был перерезан, раздалось раскатистое “вуууух!”, словно великан выдохнул воздух.

Мохнатый отскочил к стене, и выставил нож, готовясь держать оборону.

Кукла разжала челюсть, подвигала ею вправо-влево, пожевала сморщенными губами.

— Срежь глазки! — от звука голоса, доносившегося из мелкого уродца, компаньонов прошиб озноб. Ребенок не мог так разговаривать.

— А... А что мне за это будет? — Зайка боязливо переступил подальше.

— Я тебе сердце не выжгу. — голос загулял ветром под потолком, накрывая изморозью живые души.

Кукла подползла поближе к мохнатому. Тот положил ее на спину и подрагивающими руками принялся аккуратно поддевать нитки кончиком ножа. По окончании экзекуции, он снова отпрыгнул к стене.

Глаза уродца распахнулись.

Тухлая белесая пленка покрывала их. Сгнили давно эти глазки.

— Не вижу, ничего не вижу! — завыло тельце, ручки стали тереть лицо, но, видимо, там уже смотреть было нечему.

Кукла выла и каталась по полу, как человек в крайней стадии отчаяния. Костик и Зайка в растерянности смотрели на страдания непонятного уродца.

И им стало его жаль.

Дошкин слез с кровати, и подняв на руки мелкое чудовище Франкенштейна, принялся его успокаивать, попутно заворачивая в покрывало с постели. Его все еще передергивало от омерзения.

Когда кукольная истерика закончилась, пупс из человеческой кожи сидел на коленках у Костика и обводил мутным невидящим взглядом комнату.

— Ну? И кто ты такой? — мохнатый требовательно постучал когтями по столешнице. — Рассказывай.

— Я и сам уже не помню, как меня зовут. Знаю только, что родился я в городе, что вы называете Аркаим. Очень давно. Я уже сбился со счета. Иногда я засыпаю, а когда просыпаюсь, у меня новый хозяин, и вроде как много лет прошло. Новые убранства в жилье, новые удовольствия для людей, все сложнее мир.