Свет и Тьма. По ту сторону жизни

Когда смотритель вдоволь наелся и напился, то вышел на улицу глотнуть свежего воздуха, да справить малую нужду. Завернул в тупичок за «пазухой у бога». Стоило лишь достать предмет, как к нему пожаловали гости, что сиживали за почти соседним угловым столом. Два неприятных типа внезапно оказались рядом, за спиной. Как только он не услышал их приближения?

– Эй, слышь, чужак, хочешь ссать в нашу канаву – плати! – нагло улыбаясь, заявил один из них, с виду хлипкий и худосочный.

Второй представлял из себя гору грубой силы.

– Пожалуй, я поищу другую канаву, – сказал некромант, поворачиваясь, чтобы не стоять к ним спиной. Примирительно поднял вверх обе руки и чуть не потерял штаны.

– Эй! Тебя чем-то наша канава не устраивает? Что-то имеешь против неё? – с открытой угрозой спросил здоровяк, нависая над жертвой.

– Нет-нет, отличная канавка, – смотритель попытался спрятать своё хозяйство в штаны, но громила грубо схватил его и сжал в кулаке.

Некромант взвыл от боли.

– Куда намылился? Брезгуешь? – рыкнул здоровяк.

– Не-е-ет! – тонко проскулил смотритель, – Отпусти-и!

– Сюда подошёл, ближе, – громила дёрнул пойманного к себе, – когда со мной разговариваешь!

Боль обожгла промежность, скрутила и выдавила слёзы из глаз. Некромант зажмурился и попытался перейти в иной мир. Нет-нет, не расстаться с жизнью, а глянуть на окружающее под другим углом. И ему это удалось. Но не своим особым зрением, а... Хлипкий гопник подшагнул и почти без замаха двинул бывшему смотрителю в живот.

– Ты чё творишь, гад? Он же меня обмочил! – брезгливо завопил громила.

Зато некроманта, наконец, отпустили. Штаны счастливо сползли и шлёпнулись на грязную землю у ног. Ногам стало мокро и тепло. А затем удар в голову выбил искры и погасил сознание некогда кладбищенского сторожа.

Чужие руки обшарили карманы отключившегося, монеты снова сменили владельца. Пинка ногой лежащий даже не почувствовал. Ляпота!

– Может его того? «Режиком» пощекотать? Для верности? А то, вишь, кожа-то какая загорелая? Сразу ясно – не орфиец! Пришлый, зажратый гад! Вон какой холёный! – предложил напарнику здоровяк.

Глава 4. Цербер

Были мне мученья горьки как сода –

Ими я Тебе заплатил долги,

И хочу увидеть в теченье года,

Как от злобы сдохнут мои враги.

Боль в меня вгрызалась змеёй голодной,

Я топил печали в дурной крови –

И хочу, чтоб ангел с душой холодной

Отравился ядом моей любви.