Судьба Лондона. Шесть возможных катастроф

Мне не хватает атмосферы общительности. Давайте двигаться в том направлении, где находятся друзья Хэмпдена.

VI

Тем временем огромная толпа лондонских рабочих неуклонно продвигалась на север. Сотни телег были без колес, что, конечно, мешало продвижению, но в конечном счете экономило время, так как в каждой телеге было до дюжины человек, учитывая, что все соседи работали по принципу кооперации.

Постепенно строй начал дробиться и разворачиваться в определенных направлениях. Это стало похоже на армию, марширующую к заданным точкам по десятку или даже более проспектов.

Теперь они расходились во всех направлениях, спокойно, уверенно и решительно, охватывая широкую территорию от Каледониан-роуд до Юстона и от Финсбери-парка до Кингс-Кросс. Они шли так спокойно и организованно, что были слышны только хруст снега и тяжелое дыхание.

Возле Юстонского вокзала были встречены первые признаки противодействия. Восемьдесят полицейских преградили путь. Толпа сомкнулась. Здесь не было разгоряченной крови, лишь мрачная решимость с примесью сардонического юмора. Голову или две проломили ударами палок, но шансов было слишком мало. Через пять минут вся группа констеблей была разоружена, закована в наручники и уведена с собой в качестве почетных военнопленных. Возможно, их симпатии были на стороне толпы, потому что они не устроили ничего похожего на хорошую драку, как это обычно бывает.

У вокзала Кингс-Кросс скопилось еще больше полицейских, и здесь не обошлось без кровопролития. Но в непосредственной близости от места схватки находились тысячи людей, и белая пустота этого места стала черной от колышущихся фигур и шума суматохи, который разносился в разные стороны. Наконец полиция была отброшена назад, зажата между двумя значительно превосходящими силами и сдалась по доброй воле.

Победа оказалась легче, чем представлялось, потому что констебли явно не горели желанием выполнять стоящую перед ними работу.

Тем временем многие местные муниципалитеты убеждали призвать военных. Но они единодушно отказались делать что-либо подобное. Это был тот психологический момент, когда одно прикосновение природы делает весь мир единым.