Приключения профессора Марка Пигги

Задача, с которой, будем справедливы, он прекрасно справился – не в первый и, судя по всему, не в последний раз.

Оба немало наудивлялись за день и теперь старались изо всех сил, чтобы забыть открывшееся.

Профессорское тело с решимостью самурая, проигравшего меч в маджонг, накачивалось японским виски. Инспектор, возглавлявший расследование его убийства, – горячим портвейном со специями (любимым своим напитком после кофейных ополосок в намокающем бумажном стаканчике, отличающим, по законам жанра, всякого достойного полицейского).

– Прямо на тротуаре? – спрашивал в сотый раз профессор.

– Угу, – в сотый раз отвечал инспектор.

– Надо же… Ничего не помню.

Сквозь запотевшие окна бара открывался вид на вечерний город. Часть вида занимала веселенькой наружности прачечная «Взболтай и просуши!», остальное – улица без названия, спускавшаяся бочком к Северному мосту.

Оба целенаправленно и стремительно теряли последнюю связь с реальностью, ханжески избегая слова «зомби», вертевшегося на языке.

***

Приятным обстоятельством, если не для кошелька, то для честного исследователя, коим, безусловно, являлся профессор Пигги, оказалось фантастически быстрое отрезвление. Свойство, честно откроем, бывшее предметом зависти с его стороны к более успешным в попойках студентам-медикам, которым, что уж там, чаще доставалось отведать запретного плода Евы.

Теперь же, чтобы удержать сознание в состоянии сладкой ресентиментной мути, ему приходилось проглатывать стакан виски каждые четверть часа и в конце концов барьер у вечеринки оказался чисто финансовым[2].

У бумажников, как у всего на свете, собственные судьбы, и те из них, что попали к разного рода умникам, будь то математики, историографы или, как в нашем случае, судебно-медицинские эксперты, судьба эта – вечный голод по купюрам крупного достоинства, постоянно прибывающим и отправляющимся куда-то длинными хрустящими эшелонами.

– Тойво!

Инспектор не реагировал.

– Тойво?

Без изменений.

Профессор, привыкший нарушать частное пространство себе подобных, хотя и посмертно в большинстве случаев, уверенно сунул руку за пазуху компаньона, порылся там с дерзким видом и нашарил древний как Венеры палеолита мобильник Nokia.