Лягушонка в химитсу-бако

Вино в чаре легко качнулось: погрузнел сын, что ли, за последнее время? А нет, снова качнулось, даже сильнее, хотя по столу никто не стучал… Боярин Чугай воздвигся из-за стола, потянулся к чаре, чтобы здравнцу сказать… вино прямо на столе плеснул через край. И не у него одного; разговорный гул недоумённо притих. Бум! На столе подпрыгнули малые блюда. Бум! Лебедь напротив государя, кажется, вспомнил, что умеет летать; зала взорвалась недоумением… хотя нет, не вся.

– Сынок, ты ничего сказать не хочешь? – прорезал ропот государев глас; пока старшие недоумённо переглядывались, младший неторопливо встал, мимоходом придержав порося, решившего сбежать под стол при очередном толчке.

– Нет, батюшка. Да вы не волнуйтесь, – злая насмешка довольно разлеглась на дне серых глаз, – это к моей лягушонке коробчонка скачет.

– Надо же. Ладно, сходим встретим поезд.

Гвидон неторопливо двинулся к выходу. Первым подтянулся окольничий, за ним прочие путные бояре; хотя оружничий да воевода забежали вперёд, прикрывая государя от возможной угрозы – молодцы, отметить надо!.

К тому моменту, как государев выход покинул палаты, грохот уже утих; прочем, легче от этого не стало – во дворе застыла… нет, не лягушка. Огромная, выше большинства столичных теремов жаба с соответствующих размеров коробом в странной упряжи (рессоры там, что ли, запрятаны?).

– Гири-но-чичи-сама! – раздался возглас сбоку.

На этом месте девушка запнулась и беспомощно посмотрела на посажённую мать. Василиса ободряюще улыбнулась и поклонилась Гвидону:

– Исполать, царь-батюшка! Вот, к Софьюшке, – чем волховка руководствовалась, переименовывая чужеземку, не знал никто; впрочем, та не возражала[1]. – Родичи на помолвку приехали. Жаль, припозднились к началу пира, но ты уж прости их!

– Отчего ж не простить, – отозвался Гвидон, игнорируя шепот свитских.

Девушка в волнении поклонилась своим обычаем, держа руки у пояса. Ну сынуля, ну углядел! Одетая в воинскую справу зелёного сукна или в ей непривычный сарафан, его невеста действительно выглядела почти ребёнком, большеглазым и большеротым; но Ванино хождение по торгам дало результат – одетая, похоже, на привычный манер, девушка предстала совсем иной.